Время шло. Наступил январь. На улице было кошмарно холодно. Вся наша плита обледенела. Мы жались друг к другу. Сестра была самой маленькой из нас, самой слабенькой. Я обязан был её защитить. У меня болели лапы от холода, но я выходил за едой. Мы ели всё, что я мог принести, будь хоть это либо кости, либо пакет или картон. Мы уже знали, что мама не придёт.
А потом пришёл Лёша. Этот мальчик приходил вместе со всеми кормить нас. Детей так давно не было, что мы отвыкли от них. Когда он позвал нас, мы не вышли. Мы сильнее сжались друг к другу. Тогда Лёша подлез под плиту, нащупал рукой мою лапу и вытянул наружу. Я заскулил. Заскулила и моя сестра. Он посмотрел на меня, потом на сестру, снова на меня, а потом подхватил на руки и понёс куда-то подальше от плиты. Сестра осталась одна. Ослабевшая от голода, она всё равно выбежала за мной, из последних сил гавкала вдогонку, но Лёша даже глазом не повёл. Мы ушли.
Город оказался намного больше, чем я себе представлял. Там было столько высоких домов, что даже голова кружилась. Несколько собак, завидев меня, начинали лаять, но Лёша прикрывал меня руками, прижимая всё крепче к себе. Оказывается, на улице жили не только собаки. Я видел несколько кошек. Они были пушистыми, но грязными. Хотя, грязным был и я. Лёша говорил, что от меня разит помойной вонью.
Мальчик позвонил в железную дверь, ему ответила какая-то женщина, а потом дверь открылась. Мы поднимались по лестнице в каменном коридоре. И вот одна из дверей открылась, навстречу нам вышла женщина. Она очень мило улыбалась. Но, увидев меня, она закатила глаза и распахнула дверь. Мы вошли в квартиру. О них нам рассказывала мама. Она говорила, что в них тепло, всегда есть еда, тёплая подстилка и добрый хозяин. Но пока что мои впечатления были испорчены.
Меня понесли в комнату с огромной чашей. Это была ванна. Внезапно на меня полилась вода. Она была тёплой, но очень неприятной на ощупь. А потом на меня капнуло что-то белое и пахнущее сладким. Вся кожа моя резко зачесалась. Мелкие букашки начали сыпаться из меня. Я видел на лицах женщины и Лёши отвращение. У меня так сильно чесалась кожа, что я встряхнулся. Люди засмеялись. Полился новый поток воды. Впервые в жизни я начал чувствовать себя хорошо.
Вода перестала течь. Меня укутали в мягкое полотенце, обтёрли и выпустили гулять по квартире. Всего было три комнаты. В первой была гостиная с мягкими диванами, на которые мне пока что не разрешали запрыгивать, а у стены стояла большая чёрная штука. Люди смотрят в ней картинки, которые двигаются.
Вторая комната была спальней взрослых. Там спали мама и папа Лёши. Туда мне строго запрещали входить. Третья комната была Лёшина. В ней я жил. Дальше по коридору были ванная, туалет и кухня. На кухне было очень много еды. Весь мокрый я поплёлся туда. Мне наложили вкусные фигурки, как я узнал, это корм. Я ел и ел. Это была плохая идея, потому что меня вырвало прямо в миску. Мама Лёши проворчала, что я бестолочь, но прибрала за мной. Мальчик же схватил меня и понёс к себе.
Мне дали имя – Пират. В довесок я получил лёгонькую повязку на шею. Весь день я обнюхивал всё, что только можно. А спал я рядом с Лёшей на его кровати. Блохи больше не терзали меня. Я был сыт. Холод не мучил меня. Я очень быстро уснул, забыв о моей бедной сестрёнке.
На утро я хотел в туалет. Я не знал, что домашние собаки делают в таких ситуациях, поэтому выбежал ко входной двери и помочился на пол. Тут же дверь открылась и в квартиру вошёл мужчина. Он начал снимать свои громадные сапоги и одной ногой наступил на мою лужу. Раздался крик на весь дом. Выбежали Лёша и хозяйка. Начались крики. Мужчина шлёпнул мне по голове. Оказалось, пришедший был папой Лёши.
Я узнал, что домашних собак выгуливают на улице. Так происходило и со мной. Лёша гулял со мной три раза в день. Я ходил в туалет под кусты и за углы домов. Мы часто гуляли в парке. Там я познакомился со многими собаками. Кто-то был рад знакомству, кто-то относился ко мне с презрением, потому что я был беспородный. От некоторых уличных собак можно было узнать много новостей. Именно от них я узнал, что моя сестра замёрзла под той же плитой, свернувшись калачиком, совершенно одна. Маленький клубочек, которому не суждено было выжить в этом мире.