Чего Вам в жизни не хватает?»
«Всего».
Следовательно, Вы ни в чём не нуждаетесь. Не волнуйтесь. Прожитое зачтётся по справедливости.
Где уж нам, дуракам, чай пить. Захотел гипотетически или гипотенузно. Эфиоп, эфиоп, — тоже мне, находка для фрейдиста, — эфиоп твою мать. Проще и понятно. С намёком на продолжение. Один шесть дней работал. На седьмой отдыхал. Другой шесть дней пил самогон. На седьмой сделал. В спешке, впопыхах, и с остановкой органа дыхания. Но успел.
…кант и робеспьер — два близнеца, манны — томасы, Генрихи, голо, клаусы, — опять же самоубийство, — философия музыки адорно, история догматов гарнака, натурфилософия из духа музыки карла, сент-эвримоновский парадокс, мол, богу не хватает нас, а нам не хватает его. Можно и так. Почему нет? На глазах растёшь, начинается самоуважение, хотя не за что. …амадис гальский монтальвы и рукопись, найденная в сарагоссе графа п., абулафия родился в сарагоссе, тудела находится в королевстве наварра, Генрих, будущий четвёртый, проказник и париж стоит обедни, однако, кинжал и проказы закончились.
«У меня жопа в воде не держится», — говорит. Океан солёной воды и бермудские острова. Не то, что с тилличкой, — говорит, — оттюкает под одеялом и сразу на другое отвлёкся.
Знаю, сейчас что-нибудь прокозлит. Пожалуй, метафизика трагедии подошла бы. Игры человеков и судьбы. Бог-зритель в партере, в первом ряду. Не вмешивается. Лорнет, жабо и смотрит. Спекуляциями не занимается, чужд и давно отверг, отсутствует нужный бугорок. Где происходит, не уточняется. Не то на сцене, не то на Земляничной поляне.
Проще. …молот ведьм, очевидны доказательства гленвилла — привидения существуют, или об обманах, творимых нечистой силой, колдовских чарах и зельях. Ближе, очевиднее и понятно в повседневности. …гондиберт, похищение локона, орозий со своей историйкой и путь паломника бэньяна. Уже теплее и заблудился.
Ты такой же, как я. Неуверенный, вспыльчивый, ревнивый и одержим клоакой. Все одержимы клоакой. Но скрывают и не сознаются. В отношении вещей пребываю в состоянии эпиграммы.
Да, фрау цукер или цукерман, улица атиллы, оттокара, конрада и конрадина, алариха, вольфрама, набережная вульфилы и сердечные капли. Принимаю, как прежде, стакан портвейна.
Серафим был номенклатурным работником. Юный, но с большими задатками. Не без умственных способностей. Делал карьеру. На женщинах властных структур. Умел ублажить и подкрасить унылую начальственную жизнь. Бабы неглупые, красотой не задеты. И без подлянки дня прожить не могут. Но чего не сделаешь ради роста.
Смелый был парень арий. Ниспровергал догматы и против. Мятежник с философским уклоном. Пресвитер в александрии. Отвергли и отлучён. В городке никея. Праздновали двадцатилетие царствования. Возвратите мне, — тосковал император, — ясные дни и спокойные ночи, дайте мне насладиться радостью жизни, дайте возможность путешествовать. Не рассуждайте о вещах тёмных, разве что в видах умственной гимнастики. Не дали и стали рассуждать. Бедный костя. Бедный арий. Не лезь, куда не надо.
Сочувствую. Не прав епископ, но симпатичен. Как всякий еретик и заплутавший. Я тоже заплутал. Знаком, знаю. К себе без симпатии. Самокритичен. Строю гримасы, нахожу облегчение. Одни затерялись в догматах. Я — в бытовухе фантазий. Все люди братья и сёстры, Нако, выкуси! Кому братья с сёстрами и мать родная. А кому! Как повезёт и в чём родился, В рубашке или голый.
Странно, поезда расходятся. Один к любимой катит. Другой в вечность. Глупое слово. Смысла никакого. Одни буквы. Два поезда. Один — встречи. Другой — прощания. С расстоянием в тридцать.
Из Москвы и «Красной Стрелой». Скорый, вагон цвета ржи. Одни купе. Помнится, длинный модный плащ, туфли с узким носком на каблуке, причёска под дорис дэй, — кто такая, не знаю, да и была ли, — стройна, красива, влюблена, возраст тридцать пять.
Платформа поплыла. Стала ускользать. Грязные, в потёках, окна вагона уходили, сливались в одну слепую линию. Ещё мгновение было видно лицо, уставшее, оттенок желтоватый, близкое, знакомое издавна. И глаза. О чём-то просили. Или прощались? Предвидели разлуку? И встречу. Уже после. Одностороннюю и без взаимности. Когда видишь и начинаешь понимать. А она отсутствует. Лишь видимость. Без восприятия и ответных чувств. Летальный исход поставил точку. Зрение отсутствует, как город в тумане. Исчез, отлетел, провалился. Обряд короткий. Скоротечность времени наглядна. Крышка закрывается. Лопаты мелькают. Место песчаное, сухое. Повезло. Минутное дело и засыпали. Несколько пригоршней сам. Давно было. Вспоминается часто и всегда некстати.