На другой день у глинистого обрыва оврага (там, где теперь стоит памятник погибшим морякам) были готовы землянки. Бойцы дали жителям хлеба, немного муки на первое время.
Многие оставили на память нехитрые подарки. Вечером, когда закурились дымом землянки, воины поспешили в часть.
Батальоны морской пехоты после небольшого боя заняли деревни Храброво, Велево, Загорье. Отсюда бригада двинулась на Солнечногорск.
Комбрига мы повстречали на Рогачевском шоссе. Он стоял на дровнях и, размахивая кнутовищем, как дирижерской палочкой, руководил переходом войск бригады через перекресток. Справа стояли группами солдаты других частей, двигавшихся с севера.
Когда прошли последние подразделения, подвода съехала на обочину. Возница остановил лошадь, и мы с Иваном Кузьмичом Рябцевым подошли к Безверхову.
— А неплохо идет наступление, товарищ полковник, — заметил начальник штаба.
Безверхов молчал, делая глубокие затяжки.
— Нет, не нравится мне такое наступление, — вдруг сказал он. — Мы еле догоняем противника. Он хочет быстро отойти, оторваться от нас, сохранить силы. Наша задача — опережать врага, не давать ему уходить с нашей земли безнаказанно. Убитый в Подмосковье гитлеровец не будет драться под Берлином. Так что мало заставить врага отступить, надо еще разгромить его. — И предложил: — Пишите приказ, Иван Кузьмич.
Рябцев вынул блокнот, примостился тут же на санях и начал писать под диктовку полковника. Приказ требовал: сформировать лыжный отряд под командованием техника-интенданта 2-го ранга В. И. Малышева с задачей проникнуть в тыл отступающих частей противника, делать засады, взрывать мосты, нарушать связь, вести разведку. Ни одной секунды не давать врагу передышки, не давать ему спокойно выспаться, настигать и уничтожать.
Когда приказ был подписан, комиссар Бобров стал торопить всех быстрее ехать в передовые подразделения бригады, идти к людям, объяснить им, чем вызван этот приказ и как его надо выполнять в новых условиях.
За несколькими строчками Совинформбюро
Перед вечером мы остановились в небольшой деревушке, чтобы немного обогреться и закусить. Приветливая хозяйка разогрела нам мясные консервы. Не успели мы сесть за стол, как на пороге появился связной от Тулупова. В коротком донесении комбат сообщал: «В деревне Тимоново противник оказал сильное сопротивление и остановил наступление первой роты. Развертываю батальон для атаки. Веду разведку».
Безверхов прочитал донесение и быстро написал ответ комбату. Стыли консервы, было не до еды. Думалось: «Неужели немцы остановят наше наступление?»
Мы сидели, склонившись над картой. Тимоново на ней выглядело небольшим населенным пунктом. Оно находилось на высоком холме, господствовавшем над окружающей местностью, в километре от Сенежского озера. Село перекрывало наш путь на Солнечногорск.
— Так вот где, видимо, гитлеровцы решили нас остановить, — сказал вслух Безверхов. — Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет!
Позиция у немцев была очень выгодная. С возвышенного места они простреливали все ближайшие подступы к деревне. Но были в их расположении и слабые места.
— Вот смотрите, — обратился ко мне комбриг, — с запада и севера к деревне близко подступает лес. Это в нашу пользу: есть скрытый подход. С юга тянется глубокий овраг — удобный путь для сближения. В тылу у немцев озеро — тоже в нашу пользу: в случае чего нелегко им будет отходить.
У комбрига, видимо, уже созревал план предстоящего боя. Вскоре он выехал на передовую. Вместе с несколькими работниками штаба на передовые позиции батальона под командованием Н. Л. Тулупова выехал и я.