— Чаевые хоть оставили? — насупилась Катька.
— Скупердяи, — мотнула я отрицательно головой.
— Вообще, ничего не дали, что ли? Так не бывает, Тась. Место обязывает.
Я чертыхнулась.
— Милена все забрала.
— Вот же сука!
— Да ну и фиг с ней, — отмахнулась я. — Ты лучше расскажи, как у тебя все прошло?
— Да я до сих пор худею, Куклина! — вскинула руки Катька.
— Все так плохо? — скривилась я.
— Более чем. Хотя...
— Что?
— Сначала меня погоняли по стандартным вопросам, которые я, вроде бы как, погуглила в интернете и знала ответы. Ну, типа как: что я буду делать, когда мне попадется «трудный» клиент или как я поступлю, если гости будут недовольны качеством блюда?
— А дальше?
— А дальше что-то не задалось. И я уже после первого каверзного вопроса поняла, что меня вышвырнут, как прошлогоднюю пожухлую морковку.
— Катюш, — участливо стиснула я пальцы подруги, но она лишь надула губы и всхлипнула.
— Ну вот, как тебе такое: гость жалуется, что стейк прожарен, хотя заказывал с кровью — твои действия?
— Вилкой в глаз или в жопу раз? — растопырила я пальцы и набычилась, а Катька внезапно подавилась картошкой. Закашлялась хрипло и надсадно.
Покраснела вся, как свекла, а затем заржала так громко и заразительно, что из глаз ее покатились слезы.
— Боже, Тась, ты сумасшедшая! Но я тебя люблю. Ты же это знаешь?
— Конечно, — пожала я плечами. — Что там дальше?
— Дальше было следующее: что я сделаю, если увижу, что коллега и по совместительству мой друг ворует бабло из кассы?
— Постою на стреме? — прищурилась я, а Катя снова рассмеялась.
— И как тебя взяли в штат с такими коммуникативными навыками?
— Сама не знаю, — вздохнула я потерянно.
— Ну а добили меня последним вопросом, как по мне: готова ли я пахать по двенадцать часов в смену?
— Да пошли они, — фыркнула я, — нам учиться надо, вообще-то.
— Вот и я почти то же самое им сказала.
— Не понравилось? — хмыкнула я.
— Не-а...
А дальше нам пришлось чуть забуксовать в разговоре, потому что на мой телефон пришло сообщение от той самой Милены, где были расписаны мои будущие смены: два выходных — в понедельник и вторник, со среды по субботу включительно — пять вечерних часов и наконец-то воскресенье, где я буду пахать, аки Папа Карло десять часов кряду.
— А зарплата какая? — грызя ноготь на указательном пальце, спросила Арямкина.
— Все, как и обещали в резюме. При тридцати часах в неделю оклад — сотня. Ну и плюсом чаевые.
— Капец, Тась!
— Что?
— Ты хоть понимаешь, что вытянула золотой билет?
— Да ну брось, — скривилась я.
— А вот и зря ты морду лица скукожила, подруга. Ты еще просто не знаешь, какой контингент ходит в такие вот рестораны.
Ох, знаю, милая...
— Видела тех «папиков»?
Видела. Знаю. Сереженька и хитрый Лисс.
— А у тебя лицо — картинка. И вот тебе предсказание, подруга...
— Катюш, я тебя умоляю, не надо.
— Надо, Тася, надо! И попомни мои слова — уже в начале следующего учебного года ты будешь, как сыр в масле кататься где-то на Рублево-Успенском шоссе.
— Сплюнь, дурочка, мне этого совсем не надо! — на полном и незамутненном серьезе выдала я, но подруга только закатила глаза.
— Окстись, Тась! Деньги в наших сегодняшних реалиях решают все! Все покупается и все продается.
— Не все, Кать, — упрямо насупилась я, зачем-то думая о том, что не пошла бы на свидание с этим самым кареглазым Сережей даже в том случае, если бы мне посулили миллионы.
А затем улыбнулась, вспоминая дурашливый стишок из своего детства: