В подвале целуется пара.
— Ты меня любишь?
— Люблю.
— Тебя как звать?
— Сережа.
— Тьфу, черт, меня тоже!
И мы уж было сцепились с подругой в смертельной схватке, кто сильнее: любовь или деньги. Но неожиданно нас прервали. Мой сотовый разорался дикой трелью. А я глянула на экран и тут же приняла входящий вызов.
— Да, Максим? — поприветствовала я своего парня.
А тот из огня да в полымя.
— Настя, какого хера я сейчас узнал? Ты чего вообще исполняешь? Какой еще академ? Ты ничего там не перепутала часом, а?
Черт! Как-то неловко вышло...
— Это не телефонный разговор, Макс. И вообще, обстоятельства изменились, — попыталась вложить я в пару предложений верный посыл, но парень, видимо, уже словил волну негатива и теперь пёр на ней, нечего вокруг себя не замечая.
— Да, Насть, я заметил, что у тебя жизнь прямо такая насыщенная стала, что ты и времени не находишь, чтобы делиться со мной хоть какими-то ее моментами.
— Ты бы ничем не мог мне помочь.
— О, правда? Спасибо, что так веришь в меня, любимая! — буквально зарычал в трубку Харитонов.
— Макс, перестань.
— Где ты? Твоя комната закрыта.
— Скоро буду.
— Я не это у тебя спросил! — по нарастающей раскалялся на том конце провода звонящий.
— Да успокойся ты, — начала выходить я из себя. — Приеду через полчаса и поговорим.
— Супер, Насть! Просто супер, мать твою! — и отключился.
А я пожала плечами, отложила в сторону мобильный и скривилась, видя, как поджала губы и закатила глаза Катька. Не то, чтобы она как-то по-особенному недолюбливала моего парня. Нет. Просто бедный студент в ее понимании вообще не заслуживал внимания.
И никакие его положительные качества были не в счет. Хотя Макса обычной среднестатистической персоной сложно было бы назвать даже при всем желании.
На его мужественной красоте заострять внимание не стану. Но да, девчонки по институту за этим парнем ходили целыми табунами, распевая дифирамбы в его честь. Ну, и как бы были причины. Высокий — под два метра ростом. Плечистый. Руки, вены, широкие запястья — настоящая эстетика. Кубики пресса — все как положено. Ну и не удивительно, учитывая, что Харитонов плотно занимался греко-римской борьбой.
В остальном, по мнению Катьки, Максу не повезло. Ибо родился он не в семье столичных богатеев, а у простой учительницы английского языка из сельской школы, затерянной где-то в Тульской области.
— Нищеброд, — презрительно фыркала Арямкина.
А я была с ней несогласна в корне. Все же Макс не только штаны на парах протирал, но и частенько подрабатывал в алкомаркете неподалеку и черной работы не боялся, разгружая целые грузовики с товаром. Так еще и в единственный свой выходной выходил на маршрут курьером, таская в зубах пакеты из супермаркетов.
Да и я ему шанс дала не за милое личико и ясные зеленые глаза, а за целеустремленность. Все же почти два годы он упорно бился в мои закрытые на амбарный замок двери. Долго и по своим возможностям красиво ухаживал. И так мило признавался в любви, что я в конечном счете растаяла и дала ему шанс.
А потом так все закрутилось, что я в какой-то момент времени поняла — Макс не просто красивая картинка, но еще и человек, рядом с которым я чувствовала себя по-настоящему счастливой. И мне было плевать на то, что он не столичный мажор, что он не ездит на крутой спортивной тачке, выкрашенной в кислотный цвет, что живет не в собственной городской квартире, подаренной щедрым папочкой, а делит комнату в общаге с такими же бедными студентами, как и он сам.
У нас все обязательно будет. Просто не сразу. Главное — голова есть на плечах и вера в наше светлое будущее.
— Надо ехать, Кать, — отодвинула я от себя коробочку с едой.
— Что, твой двортерьер тебе свистнул, а ты и побежала к его ноге? — скривилась подруга, а я прищурилась. Затем полезла снова в мобильный и деля счет пополам, перекинула Арямкиной ровно его половину.
А дальше решительно поднялась с деревянной скамьи, понимая, что с меня хватит таких задушевных разговоров.
— А ты кто тогда, Катя?
— Ты чего, Куклина? — недоуменно надула губы девушка, но мне ее все вот эти выгибоны корявые уже были поперек горла.