— Ничего, — развела я руками, — просто ты, глядя влюбленными глазами на журавлей в небесах, не обижай тех синиц, что в настоящее время с тобой рядом. Ок?
— Да я просто...
— Оглянись вокруг, Катя, к тебе очередь из олигархов не выстроилась. И как-то уже научись, пожалуйста, уважать мой выбор, раз уж считаешь своей подругой. Потому что, представь себе, мне не нравится, что ты каждый раз поливаешь Максима грязью, тогда как он сам ничего плохого в жизни о тебе не сказал и не сделал.
— Тпру! — возмутилась девушка. — Тась, ты чего это? Из-за члена ругаться с подругой удумала?
— Если ты моя подруга, то впредь думай, что говоришь.
— Да я просто о тебе беспокоюсь, глупая ты гусыня! Ты правда веришь, что твой Харитонов за тобой увязался от большой и светлой любви? Пф-ф-ф! Да он просто присунуть тебе мечтает вперед всего института. Сорвать, так сказать, твою неприступную вишенку — вот и все!
— Я, по-твоему, ни на что большее не гожусь?
— Да при чём тут это, Тася? Просто не будь дурой! Не будь! Потому что твой Максим явно все эти два месяца ваших отношений не гнушается разного рода синичками, пока ты — его вожделенный журавель, над своей девственностью чахнешь.
У меня все опустилось.
— Что-то мне перестал нравиться этот разговор, — подхватила я свои вещи и решительно двинула на выход.
Ну и Катя припустила тут же за мной. Шла рядом. Не извинялась, но и больше больную тему не поднимала. Она вообще была вот такой — просто ждала, когда у нас обоих перегорит, а потом начинала общение вновь, будто бы ничего и не было криминального.
Так и жили.
А ровно спустя полчаса мы уже были в общаге. Катя вошла в нашу комнату и плотно притворила за собой дверь. Я же осталась стоять напротив Максима Харитонова, который все это время ждал меня, сидя на подоконнике в общем коридоре.
А теперь вот — сверлил меня недобрым взглядом. И требовал объяснения...
Я не стала ходить вокруг да около. Честно поведала Максиму, как обстоят мои неважные дела. Что приключилось с отцом, какое теперь в нашей семье сложилось шаткое, если не сказать катастрофическое, финансовое положение и что сегодня я смогла все эти проблемы разом решить.
— Я не понял, — скривился Харитонов, — кем и куда ты устроилась?
— Официантом, — развела я руками, — в мишленовский ресторан. «Белый кролик» — знаешь такой?
— А что сразу на панель не пошла, Насть? — зло усмехнулся парень, а я непонимающе моргнула.
— Что-то я не распознаю твои сигналы, Макс...
— Не будешь ты хвостом крутить в местах, где пьяные буржуи жрут водку с черной икрой! — внезапно взорвался парень, а я закатила глаза.
Ну, потому что плавали — знаем.
Да и на меня, где залезешь, там и слезешь. А командовать пусть мамой своей идет, а не мной.
— Что еще скажешь? — сделала я шаг назад и сложила руки на груди.
А затем выслушала по полной программе.
— Насть, ты не обижайся только. Но что, блин, за херня? Я парень твой, или где? Ты почему сразу со своими проблемами ко мне не пришла? Побежала на какие-то собеседования дурацкие, как будто бы меня и нет вовсе, — чуть сбавил пыл Харитонов, видя, что я разозлилась на его необоснованные доводы.
Конечно, я ведь именно такая девушка, что перед первым попавшимся на глаза козырным тузом сдам бастионы и продамся за тридцать сребреников. Лишь бы жизнь моя медом хоть на денек показалась.
— Максим, коль уж мы начали обмениваться любезностями, то ты тоже не обессудь. Но так уж вышло, что ты, в точности, как и я, бедный студент. Расскажи я тебе или нет, а итог бы был один — помочь мне ты бы был не в состоянии даже при огромном желании.
— Вот спасибо!
— Кушай с булочкой.
— Я бы кредит взял.
— Шикарный план, Макс, — подняла я большие пальцы вверх. — И как я сама об этом не догадалась?
— Зачем ты так? Я пытаюсь тебе помочь? — шагнул ко мне ближе парень и заключил меня в свои медвежьи объятия, а я сразу потухла и притихла, вдыхая полными легкими его аромат. Он пах свежестью, гелем для душа и немного табаком.
Все обещал, что бросит пагубную привычку. Но так и не смог.