Ну, прям жених: брючки со стрелками, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, массивные и явно дорогие часы, в вороте виднеется золотая цепочка. Улыбка до ушей, хоть завязочки пришей — белозубая и самоуверенная до безобразия.
И ко мне танком попер.
— Привет, Настя.
Я почувствовала, как Максим с силой сжал мою ладонь в своей руке. Глянула на него быстро — подобрался. Набычился. На виске забилась синяя венка, выдавая крайнюю степень его недовольства. А в следующее мгновение Харитонов просто взял и задвинул меня за свою широкую спину.
И пошел в лобовую.
— Я за нее, мужик. Что надо?
Но этот расфуфыренный хлыщ даже глазом не моргнул. Посмотрел на Максима, как на грязь под своими кожаными ботинками, и втащил ему словом. Тихо. Без напряга. Но так, что даже у меня по спине мурашки побежали.
— Цветы ей от меня передай, мальчик. И пойди погуляй. Мне с Настей поговорить надо.
Жесть!
— Со мной говори, — сделал угрожающий рывок вперед Харитонов, но Сергей даже не дернулся. Только усмехнулся и поиграл бровями дурашливо. Словно бы на него наехал не сильный и здоровый почти двухметровый парень, а какой-то сопливый школопет.
Но я со стороны все понимала. Да, быть может, этот столичный Скрудж Макдак и был на пару сантиметров ниже Максима, но вот в ширине плеч ему явно не уступал. Если не выглядел солиднее.
— Макс, не надо, — дернула я своего парня за рукав легкой ветровки, — мы на территории кампуса. Отчислят же!
— Ну, так что ты там хотел от моей девушки со своим плешивым веником, мужик? — игнорируя мою просьбу, кажется, еще больше раскалился Харитонов.
И вот тут тишина стала особенно плотной, хоть ножом режь. Тягучей и прогорклой. Пугающей! Когда понимаешь, что хищнику надоело играть с глупой мышью. Так и Сергей устало вздохнул, сделал шаг назад и небрежно кинул на капот своей гробовозки букет роз. Затем достал из кармана пачку сигарет и прикурил одну.
А после ввинтился в меня пробирающим до костей тяжелым взглядом и, слегка прищурившись, кивнул.
— Настя, иди к подружкам, — дернул он подбородком в сторону крыльца. — Нам с твоим рыцарем немного поболтать надо. Да, рыцарь? — и подмигнул Харитонову издевательски, явно провоцируя его сделать так, как он хочет.
И добился своего.
— Да, Насть, иди. Я этому..., — сплюнул на землю, — сейчас растолкую по красоте, что здесь ловить нечего, и приду к тебе.
— Макс!
— Иди, сказал.
Черт!
Еще толпа эта. Арямкина чуть в обморок от любопытства не упала. Узнала «папика».
— Ладно, — не глядя на нежеланного визитера, согласилась я, затем прошлась пальцами по запястью Максима и с мольбой посмотрела в его налитые яростью и кровью глаза, умоляя безмолвно только об одном — быть умнее.
А дальше на деревянных ногах двинула к крыльцу, где меня тут же обступило море захлебывающихся от восторга девчонок. Это же надо! Целое кино! Два воина схлестнулись за сердце юной принцессы, в надежде получить полцарства. Такой бред...
Еще и Катька подкидывала в уже раскочегаренную печь абсурда новую порцию сухого хвороста.
— Это же он, Тась! Тот мужик из лифта, да? Ой, мать! Он же влюбился в тебя с первого взгляда! Господи, какая же ты счастливица! Золотой билет вытянула, не напрягаясь! Все, считай, с этого дня, как сыр в масле кататься будешь, к гадалке не ходи. Вон у него какая тачка крутая. И букет стоит столько, сколько многие в месяц не зарабатывают. Тась! Ну, Тась! Ну, поздравляю! Можешь начинать вещи паковать, а я тебе даже помогу, хоть и завидую страшно...
— Кать, — оборвала я поток сознания подруги на полуслове.
— Что?
— Я Максима люблю.
— Ну, все понятно, — отмахнулась от меня девушка и закатила глаза. — Дурка на проводе. Палата номер шесть, пациент — Жанна д’Арк.
Это песня хороша, начинай сначала...
Но я ее уже не слушала. Я вся сосредоточилась на том, что происходило всего в паре десятков метров от нас. Сергей все так же флегматично курил, пожимал плечами и что-то спокойно пытался объяснить Максиму. А тот, в свою очередь, лишь в бессилии сжимал и разжимал кулаки, то и дело резко и агрессивно подаваясь на мужчину, которому было глубоко плевать на все эти угрожающие телодвижения.