И была абсолютно права, черт возьми!
— Что ж, — смерил он меня ленивым взглядом из-под полуопущенных ресниц, — тогда давай сразу проясним все возможные вероятности, если ты не возражаешь.
— Отнюдь.
— Отлично, Настя. Итак, для начала свидание.
— Я уже говорила вам, что не заинтересована, — выпалила я с жаром.
— Вот видишь, — отреагировал он совершенно спокойно. — Но! Разумеется, я бы не сдался. Я бы мог делать красивые жесты: закидать тебя цветами и подарками, назвать звезду в твою честь и даже воскресить мамонта, чтобы убить его и бросить его шкуру к твоим ногам. Таскаться за тобой по всей Москве какое-то время, вылизывая влажным взглядом. Быть может, даже совершил бы в твою честь героический подвиг, дабы ты как можно быстрее начала подтаивать с той стороны, что я на тебя смотрю.
— Это и тогда бы не сработало, Сергей.
— Так и я о чем, — рассмеялся он, а затем вдруг стал таким серьезным, как никогда прежде, и шарахнул вопросом в лоб. — Но, что же мне делать, Настенька? Не отказываться же от тебя, верно?
Под ложечкой у меня засосало.
— Я люблю Максима!
— Да-да, моя хорошая, я уже об этом слышал, — отмахнулся он от моих слов, словно от назойливого комара. — Но, видишь ли, Настя, любовь — штука такая непостоянная. На нее совершенно невозможно положиться. Да и я не романтик. Мне этим заниматься тупо некогда. Но факт есть, и от него уже никуда не денешься.
— И какой же?
— Я тебя хочу.
Охренеть!
Меня с ног до головы окатило ледяной волной ужаса. Ладно догадываться. Но когда тебе о таком без стеснения говорят прямо в лицо — это максимально неприятно. Я же не лошадь на аукционе. И не пачка чипсов на полке, что можно взять и сожрать без задней мысли.
Я. Живой. Человек!
— Сергей, не стремлюсь как-то ущемить вас в вашем безграничном чувстве собственной значимости. Но, хотеть не вредно.
Но этот персонаж вообще был непрошибаемый. Чтобы я ни сказала — веселился, балагурил. Качал головой, будто бы перед ним сидела заправская дурочка или малое дитя, что вздумало нести сущий бред. Вот и сейчас лишь растянул свои губы в улыбке и равнодушно пожал плечами.
— Насть, я тебя умоляю, давай без этого детского лепета.
— Как скажете, — отвернулась я и слепо уставилась в окно, молясь только об одном — чтобы этот день уже поскорее закончился.
— Ты ведь мне сама не оставляешь выбора, моя хорошая. Я так хотел быть милым.
Я на корню придушила в себе желание закатить глаза и изобразить рвотный позыв. Пусть! Пусть засоряет эфир. Мне не жалко. Я еще и не такую первосортную ахинею через себя пропускала. Настя Куклина — бывалый знаток личностей, не обременённых интеллектом, и тех, кто простое слово из трех букв не в силах были постичь.
Нет!
Господи, ну вот что тут непонятного?
— На свидание ты со мной идти не хочешь.
— Не хочу.
— Тогда остается лишь один вариант — деловое предложение.
— Сергей, пощадите! — посмотрела я на мужчину с зашкаливающей надеждой на понимание. — Не тратьте на меня попусту свое драгоценное время.
— Я все же рискну. И не потому, что такой несговорчивый.
— Господи, за что мне это все? — устало потерла я виски.
— А потому, — назидательно принялся выговаривать он мне, — что молодость и красота не длятся вечно, Настя. Сегодня у тебя есть твой замечательный Максим, а завтра он скроется с небосклона твоей жизни легко и непринужденно, не оставив после себя ничего, кроме безграничного сожаления. Я даже готов поспорить, что он без особых раздумий разменяет тебя на что-то более существенное и материальное, нежели пресловутая любовь.
— Этого не случится никогда.
— Разумеется, — хохотнул мужчина, — со всеми случается, а с тобой нет. Матрица даст сбой, и вы проживете долго и счастливо до самой старости, нарожав семеро по лавкам, а потом представитесь перед создателем в один день и держась за руки. Прямо как в сказке.
Я зажмурилась, не в силах более внимать речам этой ходячей реинкарнации Ванги. Но Сергею было плевать на то, что я думаю по этому поводу. Он уже занял трибуну и вещал с нее, как чертов Гитлер, свято веря в то, что его речи произведут на меня неизгладимое впечатление.