Занять такие астрономические суммы мне было попросту не у кого.
Совершенно!
— Короче, вот такие дела, Настюш, — с утра пораньше в воскресенье уселся предо мной на корточки Макс и проникновенно заглянул в мои глаза, перед этим поведав душещипательную историю происшествия, что приключилась с его мамой. Я же в ответ лишь протянула руку и нежно взъерошила его короткие волосы на макушке.
— Все наладится, не переживай, — кивнула я, насильно растягивая губы в улыбке.
И молчала о своих собственных трудностях. Потому что знала: Харитонов все равно не сможет мне никак и ничем помочь. Разве что только будет носиться с чувством вины оттого, что в трудной жизненной ситуации его ресурса не хватило на всех. Просто потому, что взять его было неоткуда.
Выше головы же не прыгнешь.
Да и от Макса можно ожидать чего угодно. Максималист же до мозга костей. С него станется бросить учебу и пойти работать на целый день, чтобы всех спасти. Пусть лучше так. У него и без меня хлопот хватает.
Его мама неудачно упала в ванной и сломала ногу. Теперь впереди у нее были долгие месяцы реабилитации и больничный. В гипсе и на костылях ведь на работу не наездишься. Да и в сельской глуши заниматься индивидуально английским языком много желающих не находилось.
Так что, семье Харитоновых светило отныне затянуть пояса потуже.
— Блин, это как в поговорке, да? Беда не приходит одна.
— Ага, — пожала я плечами, — но ты не парься, Макс. Я ведь в ресторане сейчас нормально зарабатываю, так что ты полностью сосредоточься на своей бедной маме. Ей твоя поддержка и опора, как никогда нужны.
— Спасибо, любимая, — положил мне на колени голову Харитонов и вздохнул, а затем резко поднялся и впился в меня глазами, — ты лучшая девушка на земле. Ты знаешь об этом, Настя?
— Нет, — фыркнула я.
— А я знаю, — сделался до невозможности серьезным парень и запустил ладонь в карман своих джинсов, а затем выудил из него кольцо. Обручальное! И протянул его мне.
— Ты чего? — недоуменно насупилась я.
— Насть, ты не подумай ничего такого. Я потом тебе предложение как следует сделаю. Обещаю! Ну, чтобы красиво и все такое. И в ЗАГС мы с тобой обязательно сходим. Но сейчас, когда ты в своем ресторане всяким ожиревшим олигархам мило улыбаешься, без этого никак.
— Макс? — насторожилась я.
— Оно серебряное. С позолотой. Но ничего ведь, правда? Зато никто к тебе яйца уже не подкатит — увидят, что обручалка на пальце, и отвалят. И твоему парню будет спокойнее. Так что, пожалуйста, Настя, не отказывайся носить его хотя бы там. Ладно?
А может, он и прав?
— Спасибо, — кивнула я все же Максу и благодарно улыбнулась, надеясь, что этот оберег от оборзевших мудаков действительно работает так, как он и говорит.
Но мыслями уже была не с ним. В голове у меня крутилась моя последняя надежда. А именно выловить в самое ближайшее время на работе Милену, а там уж попросить ее выдать мне зарплату чуть пораньше. Я почему-то верила, что мне пойдут навстречу.
Не могли не пойти.
Я ведь ответственная. И обязательно собиралась все отработать. Пренепременно! Если надо, то сторицей. Я буду пахать как проклятая с утра и до вечера все лето. Лишь бы хоть крошечный лучик света замаячил в конце этого бесконечного темного тоннеля.
Вот только мне не очень-то везло последующие несколько дней. Теть Люся звонила мне почти каждый день и нагнетала ситуацию до невозможности, утверждая, что машина коллекторов почти круглосуточно дежурит у нашего дома. На психику отца давят, кошмарят его, не понимая, что с больного старика взять нечего, кроме дома и проржавевшего «Урала» с люлькой.
Гребаные уроды!
И на всем этом фоне Милена никак не находила времени со мной поговорить. В понедельник ее тупо не было на месте. Во вторник она была в ресторане, но была занята какими-то своими архиважными делами. В среду она отмахнулась от меня нетерпеливо, но прежде кинула бегло мне лишь это:
— Кстати! Хозяин ресторана ознакомился с твоим заявлением, Настя. И пошел тебе навстречу. Отныне ты больше не будешь обслуживать Сергея. Никогда. Так что радуйся!