— Кать, представь себе, что тебя мошенники развели.
— Чего? — скривилась Арямкина, но я только подняла руку вверх, прося минуту внимания.
— Нет, ты представь. Развели, как лохушку, Катя. Вынудили кредит взять на бешеные тыщи и еще всю заначку родителей отдать заставили, что те откладывали на черный день.
— Ну, допустим, — пожала плечами девушка.
— И вот ты в полной финансовой жопе. Денег нет, долги отдавать не с чего. Родители в позу встали, мол, не дочь ты им более. И тут...
— Ага.
— Глеб Долгов...
— О боже, может, не надо? — закатила глаза Катька, услышав имя своего главного воздыхателя, который не давал ей прохода и вечно изводил ее просьбами сходить с ней на свидание.
— Короче! Именно он, на твое счастье, как раз в это время выигрывает в лотерею джекпот. И сразу же закрывает все твои долги. Вот прям все! А ты об этом узнаешь.
— И чего?
— Твои действия? — заломила я руки.
— Ну, — пожала Арямкина плечами, — а джекпот большой или так, на пол карасика, чтобы чисто мои долги закрыть хватило?
— Допустим, большой, — хмыкнула я.
— Сильно? — прищурилась подруга.
— Сильно, Кать! Прям овердофига! — психанула я.
— Ну, — рассмеялась девушка, — тогда бы я снизошла сходить с ним на пару свиданий. Иначе никак, ведь такой подгон. Сама посуди. А там уж я бы предложила помочь касатику до конца растратить все эти бесчисленные миллионы.
— Какая ты все же меркантильная, Катя, — закатила я глаза и рассмеялась, но подруга усмехнулась и многозначительно выдала.
— Я — реалистка, Тась. Это в древние времена мужская сила и красота измерялась количеством добытых мамонтов. А сейчас мамонты превратились в количество нулей на банковских счетах. И у какого мужика их больше, тот и привлекательнее, желаннее, а значит, и любимее для женщины. И это не я придумала, а природа.
— Ну, точно, — поджала я губы.
— А почему ты спросила? — с любопытством глянула на меня Арямкина.
— Да так, дурью маюсь, — отмахнулась я, а Катька и рада была от меня отвязаться, чтобы снова вернуться к своей книге, в которой писали всякие несусветные глупости.
В жизни ведь так не бывает, чтобы прожженные циники и заядлые потребители влюблялись в невинных овечек. На мясо их пустить — да. А вот к себе в сердце — никогда.
Но, как бы то ни было, а разговор с подругой все крутился у меня в голове. Да и чувство справедливости не давало мне покоя. Ведь Сергей реально за меня вступился, избавил от забот и хлопот, от бессонных ночей, где мозги кипели и плавились в поисках выхода из тупиковой ситуации.
А теперь я полными легкими дышала.
И все благодаря ему. Человеку, который от меня видел только грубость.
И удивительное дело, но да — следующие несколько дней я уже сама глазами выискивала в ресторане знакомый поджарый, высокий силуэт, затянутый в дорогой, явно отшитый на заказ, костюм. Даже пару раз спрашивала про именитого гостя у девчонок, с которыми успела познакомиться на сменах.
Но никто Сергея не видел.
А мне все больше становилось неуютно. Потому что, что уж греха таить, а я искренне верила, что этот мужчина сам придет ко мне козырять подвигом. Мол, смотри, что для тебя сбацал.
Но снова ошиблась...
И все это вкупе сбивало меня с толку и сводило с ума.
И наблюдение Кати в пятницу перед сном, когда мы уже лежали в темноте, пытаясь заснуть поскорее перед парами, вдруг ударило наотмашь:
— А «папик» по твою душу к нашему институту больше не ездит.
— Наверное, Макс ему все разжевал и по полочкам разложил.
— Или ты была права. И он хотел тебя лишь весело и без напряга трахнуть за букетик мертвых цветов, — злым шепотом выдавила из себя Арямкина.
А я смолчала. Потому что была не дура и понимала, что просто за присунуть вот так телеса мужики не напрягают. Ведь этот Сережа ради меня людей своих аж в далекую Сибирь послал. Озадачился и нанял моему отцу сиделку, что уже несколько дней исправно выполняла свою работу. И Виталика управляться подогнал.