— Шевели колготками! Живо!
— Сейчас буду...
Потопала поспешно вниз, игнорируя вопросительный взгляд Арямкиной. А там уж в фойе и зависла, видя, как топчется у турникета молодой еще совсем парнишка. В красивой форме, в кепочке и в белых тканевых перчатках. Прямо вау — дорого, богато.
Вышивка на груди не оставляет полета для фантазии: «Agent Flowers».
В руках продолговатую коробочку и картонный белоснежный пакет держит, а в пакете — букет. И не какие-то пресловутые розы приволок, а георгины. Красивые. Нежные. И цвета необычного — такого креветочного, что ли.
Улыбается мне радостно паренек. Машет. Чинно представляется. И я у него не просто Настя из Сибирской глубинки, а госпожа Куклина. А у меня глаза резануло от того количества пыли, что мне в них пустили.
— Извините, я не смогу принять эти цветы, — сразу же без лишних сантиментов припечатала я курьеру.
А он замер. Осунулся. Испуганно по сторонам заозирался и улыбаться перестал. А я уже было развернулась и дальше пошла, как парень меня тут же и тормознул.
— Пожалуйста, Анастасия, не отказывайтесь! Я вас, как человека прошу! Меня уволят, если я не вручу вам эти цветы. А у меня девушка беременная, ей рожать в следующем месяце. Мы детдомовские сами. Понимаете? Мне эта работа позарез нужна.
Да, блин!
А он еще и в огонь керосина подливал щедро.
— Я понимаю, что вам этот букет без надобности. Но, черт возьми, это же просто цветы. Тот, кто их дарит, все равно от своих планов не откажется. А так у вас в комнате хотя бы такая красота несколько дней постоит. С поганой овцы хоть шерсти клок, как говорится. Правильно же?
— Черт, — закатила я глаза.
— Ну или примите и тут же их в урну выбросьте. Только мне подпись в маршрутном листе подставьте, я вас умоляю!
Какой неутешительный итог?
В коробке оказался тончайший шелковый платок и записка:
«Чтобы скрыть от Максимки наш маленький секрет».
Гадость!
А к среде мою комнату украшали уже не только георгины, но еще и хризантемы, а еще ромашки и голландские гортензии. И приносил их снова и снова все тот же курьер, которому в следующем месяце нужно было кормить уже не только себя и подругу, но еще и новорожденного.
Нет, честно, что меня развели, как лохушку, я поняла уже на следующий день. Просто вышла на крыльцо вслед за сирым и убогим «сиротой» и услышала, как он бодро болтает с заказчиком по телефону, рапортуя ему о том, что я снова съела его душещипательную историю про скорое пополнение в семействе.
Поржал. Сел в красивый брендированный автомобиль и укатил. А я в очередной раз поразилась наглости своего чиканутого воздыхателя. Но толку от моего знания было мало. Сережа не переставал газовать, и букеты в моей комнате все равно появлялись, но уже благодаря подкупленной Дейенерис и восторженной Арямкиной, которая требовала назвать имя того, кто так на меня раскошелился.
— Тась, алло! Ты вообще понимаешь, сколько эти букеты стоят?
— Наверное, много? — скривилась я.
— Овердохрена! Даже чертовые ромашки на полтос потянут. Я уже молчу про все остальное.
— Вау! Пойду трусы наглажу, чтобы отдаться за такие несметные богатства, — смеялась я, не в силах постичь того, в каком месте мне радоваться всему этому безобразию.
— Это он? — вдруг догадалась подруга. — Вот, почему ты такая злющая, как Баба-Яга. Это тот самый «папик» на Брабусе? Чуть промариновал тебя игнором и снова пошел в лобовую, да? О боже, как это все романтично!
Я тут же на такую реакцию впечаталась со стоном лицом в раскрытую ладонь.
А уже в четверг весь этот гербарий из моей комнаты вышвырнул злой как черт Харитонов. Он орал на меня, что я не сделала это раньше и сама. И вообще, как я могла так низко пасть, чтобы принимать подачки от всяких там престарелых толстосумов.
А я впервые задумалась о том, сколько Сергею лет. На вид чуть больше тридцати, наверное. Жесть! Да он же всего на несколько лет был помладше моей покойной матери, которая имела несчастье родить меня в жалкие восемнадцать лет!
Боже, на что он вообще рассчитывал?