А мне все равно было вкусно. Я жрал ее и обессиленно впадал в ощущение зашкаливающего триумфа. Оно разливалось по моим венам ревущим огнем. Особенно тогда, когда ее пометил.
И вроде бы ну, что такого, да? Детский сад. А мне так это все нравилось...
Я перся. Шалел. И капитально держался на честном слове.
Будь я хоть на сотую долю больший мудак, чем я есть на самом деле, и Настя из моей машины вышла бы намного позже и в раскоряку. Я бы ее завалил. Прямо там, в тачке.
И похуй уже на последствия.
Как там звучит эта тупая бабская поговорка? Стерпится, слюбится? Ну вот — это, между прочим, не я придумал. Так что, вперед и с песней.
Тем более, что она все равно рано или поздно, но станет моей. Без шансов. Будет так, как я хочу. Так всегда было и так всегда будет. Вопрос только в одном: как, на каких условиях и сколько за это придется заплатить?
А, может, меня сдерживал банальный азарт? Ведь мне до одури нравилось играть с Настей в эти жестокие кошки-мышки. И смаковать ее скорое и неминуемое поражение. Только поэтому я девчонку тогда и отпустил.
Сохранил на губах вкус ее злости и обиды, как своеобразный трофей. А затем смотрел ей вслед и предвкушал дальнейшее развитие событий, пока ленивая, теплая волна триумфа окатывала мой поплывший от ее близости мозг.
— Ну а дальше-то что, Серега? — вырвал меня из моих мыслей голос Лисса.
— Ничего, — пожал я плечами, — стандартный подход с вениками и плюшевыми медведями.
— И долго этот подход уже длится?
— Две недели, — хмыкнул я.
— Мне срочно нужна пояснительная бригада.
— А тут и пояснять нечего, Игнат, — улыбнулся я, полностью довольный жизнью и тем, как сработал запущенный мной эффект домино.
— Почему?
— Потому что дальше ход уже не за мной, а за парнем, к которому моя Кукла временно привязана. Я ведь дядька щедрый. Я не только милой Настеньке все это время подарки дарил, но и о его бренной душе позаботился. Ай да я!
— И что он должен будет сделать?
Я глянул на часы, и сам себе кивнул:
— Ну, сейчас и узнаем.
— В смысле? — подался ко мне Лисс.
Но ответить мне не пришлось. Звонок от моих ребят был красноречивее тысячи слов. Вызов на громкую и погнали.
— Сергей Александрович, здравствуйте! Парня приняли. Везем к вам, как вы и просили. Будем минут через пять.
— Жду...
Отбил звонок, откинулся на спинку кресла и растянул губы в ленивой, но довольной улыбке. Внутри меня неспешно с бока на бок ворочалось умиротворение и спокойное знание, что фортуна вновь услужливо сработает так, как мне нужно.
Это ведь элементарно.
Если у тебя чего-то нет, значит, ты этого просто не хочешь.
А все эти глупые сноски на правила приличия и нормы морали — ебал я их в рот. Их и придумали неудачники и мямли, с одной лишь целью — оправдать свое убогое, ничем не примечательное и провальное по всем фронтам существование. Я же жил свою первую и единственную жизнь. И хрен я когда что-то свое кому-то уступил бы просто так за красивые глаза. Те, у кого есть и много, никогда не задумаются о тех, у кого нет и мало.
Это их проблемы. Не мои.
Вот главный закон этого жестокого мира. Да и белое пальто мне не к лицу. Оно ведь совсем не практичное.
— Спойлеры будут? — потянулся за пачкой сигарет Лисс.
— А тебе надо?
— Не, — мотнул отрицательно головой друг, и мы принялись ждать, когда же нам подадут жареное.
Но я через замочную скважину своих личных интересов все-таки разглядел, как Игната внутренне ломало. Он не подавал вида, но это было заметно невооруженным взглядом. По его потухшим глазам. По тому, как он нет-нет, да зависал во времени и пространстве, уходя в свои мысли. Как хмурился без причины.
— Лисс? — подался я к нему ближе. — Ты опять не по-детски выстегиваешь?
— Аня беременная, — вдруг припечатал мне в лоб друг. — Мальчиком. Родит в конце августа.
— Тебе нужно перестать фанатеть от нее. И сталкерить ее тоже, Игнат!
— Легче сказать, чем сделать, — прохрипел Лисс.
— Это просто баба! — надавил я.