Лисс фыркнул. Ребята покивали.
А я снова принялся тыкать мальчишку в его дерьмо.
— Но бусики-трусики — это одно, Макс. А вот член в бабу совать, когда тебя дома Настенька ждет — это уже не очень. Согласен?
Паренек только сопел, как злобный ежик, и сжимал бессильно кулаки. Ну а хули тут еще скажешь? Я ведь ни слова не соврал.
— Рычал на нее, что я за ней с букетиками бегаю, а сам самозабвенно другую трахал, пока твоя Настя меня по чести и с гордостью бортовала. Не стыдно?
— Что тебе от меня надо? — больным голосом выплюнул Харитонов, а я пожал плечами.
— Ничего, — подмигнул я ему, — я просто покажу твоей типа как любимой девушке, какой ты есть на самом деле. И все!
— Не надо! — подался он ко мне, но его тут же тормознули мои парни.
Я же только разлил нам с Игнатом по новой порции вискаря, которые мы неспешно хлопнули. Затем снова закурил, разматывая время и нервы парня в мясо. Он уже затравленно забегал глазами и капитально исходил на измену, не зная, что от меня ждать.
Знал я.
Потому что осознанно тянул время.
— Не дрочи парня, Серега, — вяло выдохнул Лисс, — нассыт еще в штаны с перепугу. Малой же совсем. Зеленый. Глупый.
Переглянулись с ним. Улыбнулись друг другу. И я снова попер в лобовую атаку, ментально переламывая кости Харитонову на живую. Ибо не хуй стоять у меня на пути!
— Любишь ее? Настю свою?
— Это был просто секс! Понятно? — зарычал он.
— Я не это спросил.
— Люблю! — через зубы прошипел парень.
— Ну а если бы она с кем-то точно так же, как и ты, за бабки зачетно потрахалась, м-м?
— Да пошел ты!
— Макс, предупреждаю в последний раз: ты так со мной не договоришься, — откинулся я на спинку кресла и посмотрел на него разочарованно.
— Что ты хочешь? — в отчаянии потер он свое лицо и посмотрел на меня красными, воспаленными глазами.
Плечи опущены. Дыхание надсадное. Тремор.
Он проиграл.
Ну а какие еще были варианты?
Только сказать ему правду.
— Я хочу трахнуть твою Настю, Максим, — с улыбкой выдал я.
— Нет! — заорал он, а я пожал плечами.
— Тогда она увидит, как ты целых четыре раза драл нанятую мной шлюху. Во все, мать ее, щели.
— Сука! — взревел он.
— Надо думать, куда и зачем суешь свой член, Макс. Это все сделал ты, а не я, — спокойно пояснил я еще раз.
— Она же девственница, — на скулящем выдохе выдал Харитонов.
А меня в моменте убило. Просто разнесло в щепки. Но я виду не подал. Лишь сухо хмыкнул и окончательно добил парня.
— Мне похуй. Не уговоришь ее со мной переспать, и она узнает о твоем леваке. Время тебе — неделя.
— Но это же пиздец!
— Не устраивает что-то? — наклонил я голову набок и усмехнулся. — Тогда расскажи ей о своих подвигах сам. Либо — либо, Макс. Третьего не дано.
— Блядь! — уже форменно метался на стуле Харитонов, пока я форменно потешался над всеми этими убогими телодвижениями. Прихватили за задницу касатика, а у него от мужика только яйца между ног болтались.
Позорище!
— Макс, да ты осади так переживать, — рассмеялся я, — мне много-то не надо. Выебу разочек и до свидания. Что тебе жалко, что ли?
Спустя минуту рычащего и матерящегося Харитонова выволокли прочь из моей квартиры. А мы с Лиссом остались сидеть на террасе. Молча пили. Курили. Каждый думал о своем, пока Игнат не шарахнул мне сомнительными выводами в лоб:
— Не выгорит дело, Серега.
— А мне и не надо. Главное — что этот дебил себя в любом случае потопит.
Это все, что мне было нужно...
Глава 11 – Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке
Настя
Шесть дней спустя…
— Охренеть, Тась! Ты только посмотри, какая красота! — зашлась восторгом Арямкина, которая примелькалась курьеру и теперь тот передавал подачки для меня через нее. Вот и сейчас затащила в нашу комнату очередной шикарный веник.