Прошли ещё сутки, а от мамы вестей так и не было. Во мне буквально беспокойство, но я себя успокаивала тем, что у неё не было возможности связаться со мной. А ведь завтра в школу, а у меня нет ни учебников, ни одежды, да и следы от побоев ещё не прошли. Я сидела и смотрела на это сообщение «Прошла регистрацию, скоро вылет».
- Яна, идешь ужинать? – зайдя в комнату, спросил Женя.
- Да, сейчас.
Ужинали мы в тишине, не считая телевизора, по которому показывали новости. В мире все как обычно - теракты, где-то дом обвалился, очередной пожар, человек пропал, в парке скамеечку установили, артист премию получил и т.д. Сколько лет смотрю новости, все одно и то же, будто по шаблону. Мало происходит чего-то необычного и приятного одновременно. Например человек в космос полетел. Забавно, но это действительно было интересно. Среди серой массы, под название телевидение, что-то из ряда вон выходящее. И напоследок конечно же крушение самолета. Самолет летевший в Москву из Турции та же компания и то же время. Я без спросу взяла телефон и нашла сообщение с номером борта самолета. Буквы и цифры совпали. Нет. Этого не может быть. Я перепроверила еще раз, по щеке скатились пару слезинок. Нет. Это все кажется. Но и в третий раз ничего не изменилось. Телефон выпал из рук и упал на плитку. Слезы катились одна за другой, превращаясь в ручьи. Я жадно начала глотать воздух, но вдохнуть обратно не могла.
- Яна, что случись? – ко мне подбежал Женя и присел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои.
Я не понимала, что происходит в моей голове, поэтому не могла сказать что-то внятно и связное. Мне уже стало трудно дышать, а время остановилось.
- Яна, ты чего? Дыши. Вдох. Выдох.
Я глубоко вдохнула, потом вдохнула, дыхание немного восстановилось. – Нет. Этого не может быть, – прошептала я.
- Чего не может быть?
- Ведь некоторые люди выживают после такого.
- После чего?
- Она ведь жива, она не умерла. Так ведь?
- Ты сейчас о ком?
- Мама. Она ведь обещала вернуться. А она свое слово держит. Значит она вернется.
- Яна, объясни, что всё значит.
- Вернется. Она меня не бросит. Она вернется – продолжала говорить я, убеждая себя, не слыша окружающего мира.
Вот и вернусь Елена Геннадьевна, проходя мимо кухни, увидела сына, который стоит на коленях. - Что тут у вас происходит?
- Не знаю. Сидела и вдруг заплакала.
- Она вернется, – продолжала твердить я.
Мать подала знак сыну, чтобы он оставил их наедине, что он и сделал. Николина села рядом и обняла меня – Успокойся. Расскажи, что произошло.
Я начала приходить в себя, - Мама. Самолет, – это все что смогла сказала я.
По телевизору показали репортаж об упавшем самолете, на котором летела мама.
- Она летела на нем. Её больше нет? Она мертва?
- Девочка моя, – Николина еще ближе прижала меня к себе и стала гладить мои коротко остриженные волосы. - Все будет хорошо. Ты сильная, ты справишься, - говорила она тихим, убаюкивающим голосом. - Терять родных, особенно близких людей всегда тяжело. Это жизнь. И этого не избежать. Ты еще юна, но с этого дня тебе придется повзрослеть, принимать решения и отвечать за свои поступки.
- Я понимаю, но я к этому не готова. Не готова! - мне так захотелось закричать
- Значит, будешь походу осваивать. Иди в комнату Саши и попытайся заснуть.
Я подняла заплаканные глаза. Не знаю, что хотела этим сказать, но думаю они все показали.
- Пойдем, - она все также меня обнимала, только теперь её немного холодная рука лежала на мой талии.
Это меня успокаивало. Из моих глаз одна за другой, не прекращаясь, катились слёзы, если бы я была одна, то мой крик души был слышен всём, я бы оглохла, ослепла, лишилась чувств от этой боли.
Мы зашли в маленькую комнату. Сразу перед мной стоял компьютерный стол, на котором лежали кучи листов, около корзина для бумаг, из которой вываливались скомканные бумажки, остальную часть стенки занял книжный шкаф, справа кожаный диван, около тумбочка, на которой стояла лампа и лежал блокнот с карандашом.
Как в детстве, мне застелили постель и уложили спать. Было бы хорошо если остались рассказать сказку на ночь, но я уже давно выросла, а самое ужасное, что не помню, как в детстве перед сном мне читали. Я легла на бок и уставилась в окно. Как только Николина отошла, мне хотелось закричать, но я держала себя в руках.
Она стояла около выключателя и смотрела на меня. – Постарайся заснуть.
В ответ я зарылась лицом в подушку, стараясь сдержать крик. По волосам вновь скользнула рука. Мне сразу стало спокойнее. Ни она ни я ничего не говорили. Без лишних слов было всё понятно, что мне нужен человек, который сможет приглушить мою боль, а главное – не говорить, ведь любое слово обрежет тонкую ниточку, за которую держусь я, чтобы не упасть в пропасть отчаяния и безутешной боли. Через несколько минут веки сомкнулись, и я перенеслась в другой мир.