Тут и Гирад от нее отстал, заглянув в глаза. Глира же была не здесь. Она представляла любимого, его волосы, улыбку, нежные руки, губы, глаза... И любовь отразилась в ее глазах. Гирад принял ее на свой счет. И оскалился в улыбке.
- Хочешь простыней, значит... Будут тебе простыни. Надеюсь, ты любишь по жестче? - и, не дожидаясь ответа, схватил ее за руку и потащил по коридорам. У Глиры все замерло от страшного осознания: он повел ее на улицу, стремясь скрыться в темноте от любопытных глаз. Все пропало. Глире вдруг стало совершенно все равно. Апатия сковала тело, заморозила эмоции. Видимо, это ее судьба. В первый раз ей повезло, во второй раз тоже, а вот в третий...
Ее тащили по коридору, бросаясь оскорблениями и пошлостями, а она вспоминала свою любовь. Они горько просила прощения, прощалась с ним, с Рио, с всезнающим учителем, единственным мужчиной ее жизни. И пусть между ними ничего не было, но сколько чувств было в поцелуях! Сколько счастья они сулили! Этой ночью она будет думать о них, только о них, что бы с ней ни делали. Слезы, соленые слезы градом катились по обескровленному лицу девушки. В глазах поселилась глухая тоска. Глира будто выцвела за пару минут.
- ...Твою мать, смотри, куда прешься! - прорычал кому-то Вербер. Глира вздрогнула от громкой фразы и подняла глаза, встретившись взглядом с чуть знакомым парнем. Она видела его пару раз в компании Тетры, но по имени не знала. И тут в ней зажглась дикая надежда на спасение. Вложив весь свой магический потенциал, Глира, пробивая все щиты парня, послала ему мольбу: " Прошу, скажи Тетре, что меня насильно увел Гирад Вербер. Поставь на меня маячок, ищите меня в его комнате. И быстрее, пожалуйста!".
Секунда, и умоляющие глаза заплаканной девушки скрылись в темноте. Эран, а это был именно он, еле успел кинуть маячок. И ринулся к Тетре.
***
В мою дверь раздался громкий невежливый стук. Я, несколько удивленная поздним визитом, поспешила открыть. На пороге стоял взволнованный Рио.
- Не знаешь, где Глира? - начал он с порога. Я лишь пожала плечами. Девушку в последний раз я видела за обедом, на ужине она мне на глаза не попадалась. Но ничего странного я в ней не заметила, все также светилась солнышком.
- Я не могу ее найти. Соседка по комнате говорит, что она давно ушла в библиотеку. Мы должны были с ней почитать историю. Но она не вернулась! Где ее искать?! Идиот, даже маячка на ней не поставил! Влюбленный осел...
Я попыталась возвать влюбленного осла к здравым мыслям.
- Ну чего ты так переживаешь. Она же из академии никуда не выходила. Просто заболталась с кем-нибудь по дороге, - влюбленные всегда ведут себя несколько глупо, но зачем из мухи раздувать слона? Ну задержалась, зачем истерики-то закатывать?
- Ты не понимаешь! Я чувствую, с ней что-то не так! - Рио метался по комнате, не находя себе места. Вот тут я действительно насторожилась. Что такое интуиция у дитя улиц? Это как третий глаз. Те, кто его игнорируют, долго не живут. Рио же у нас большой мальчик, его интуиция честно завоевало мое доверие. Значит, что-то тут действительно не так.
Мы переглянулись и вышли на улицу. Рио нервно вздохнул, закрыл глаза и куда-то целенаправленно пошел. Чем он руководствуется в этот раз, сказать трудно.
Вдруг мы остановились. Из темноты в нашу сторону быстро кто-то приближался. Рио напрягся, вглядываясь в темноту. Да, час уже поздний, просто так никто комендантский закон не нарушает. Разрешается только в компании с преподавателем. Кем-то оказался взволнованный Эран.
- Там девицу насильничать поволокли!
-Что?..
-Куда?.. - одновременно взревели мы. Эран молча повернулся обратно к корпусам. Мы понеслись за ним. Куда она умудрилась вляпаться?
***
В мужское общежитие, по ступеням на третий этаж, дверь, ругань, чей-то уход, темнота, разворот, удар, стон, поцелуй...
Глира плохо понимала, что с ней происходит. После того, как знакомый незнакомец скрылся с глаз, у девушки включился режим авто. Она механически переставляла ноги, заворачивала вслед за Вернером, болью отмечая ступеньки. Но когда девушка осознала себя в полутемной комнате, было уже поздно. Ее болезненно держали за волосы на и так покореженном затылке, жадно лапали и до крови прокусили губу. А потом вдруг отпустили. Глира стояла, прислонившись к стенке, и тяжело дышала. Сердце испуганной птицей билось о ребра.