Как раз в это время немцы стали собирать теплую одежду для своей армии. Командование отряда потребовало от бургомистров и старост деревень не сдавать ее в комендатуру. В большинстве случаев это распоряжение партизан было выполнено. Некоторым бургомистрам и старостам оккупанты силой навязали ненавистную службу. Эти сами предлагали помощь народным мстителям. Чтобы гитлеровцы не привлекали их к ответу, партизаны инсценировали нападение на подводы, на которых везли в Журавичи зимнюю одежду. Делали это вблизи гарнизонов и подальше от деревни, где собрана одежда. Таким образом партизаны запаслись полушубками и валенками.
И все-таки обмундирования не хватало. Но выход был найден. Связные доложили, что в Малашковичах во время отступления Красной Армии осталось много обмундирования и другого военного имущества. В 1941 году его подобрали крестьяне. К ним за помощью и обратился партизанский штаб. Жители Малашкович сдали много шинелей, гимнастерок, брюк, белья, сапог, не говоря уже о винтовках, патронах, гранатах. Из этой деревни тогда же отправились в отряд четыре красноармейца, нашедшие здесь приют после ранения. Операция, проведенная коммунистами Ф.К.Антоновым, А.С.Бердниковым, И.Д.Собановым и комсомольцем Н.И.Разбойниковым, показала, что одним из наиболее удачных приемов установления крепкого союза с местным населением является обращение к народу с призывом оказать помощь партизанам. Такая тактика всегда оправдывала себя.
Нередко крестьяне сами вызывались помочь. В деревне Хвощ, например, Прасковья Нестеренко и ее дочь Лида в своих хатах ремонтировали и стирали партизанам одежду. Сюда по собственному почину поочередно приходили работать женщины всей деревни.
Пожилой крестьянин Яков Усов тоже не остался без дела. Он ежедневно топил баню для партизан, а молодые ребята и девчата таскали воду из колодца.
Другой старик Матвей Шеленков из Сипоровки почти каждый день отправлялся на мельницу или крупорушку в Рогачев, Журавичи, Дедлово и даже Корму, чтобы размолоть зерно или приготовить крупу. Попутно он заглядывал к нашим связным, брал сведения для передачи в партизанский отряд.
Так хозяйственные операции привели к укреплению союза народных мстителей и местного населения, еще более усилили боеспособность отряда,
2
Зима выдалась на редкость суровой. Часто случались вьюжные, морозные, ветреные дни. Нам не привыкать. Фашистам же пришлось туго. Потерпев неудачу в зимней кампании 1941/42 года, они свалили всю вину на русскую зиму. Теперь же пытались облегчить свою участь. Гитлеровцы плели из соломы не то галоши, не то, как у нас говорят, чуни. На головах у них поверх пилоток появились женские платки. Некоторые самостоятельно раздобыли крестьянские полушубки и напялили их на зеленые шинели. Неуклюже-карикатурный вид приобрела армия гитлеровцев.
Вот эти вояки, направляясь к фронту, большими колоннами проезжали в полуоткрытых автомашинах по лесным участкам Рогачевского, Журавичского и Пропойского районов. Их сопровождали танкетки. Часто колонны останавливались на ночлег в деревнях, расположенных у шоссе. И сразу же начинался ничем не прикрытый грабеж. Правда, теперь уже люди научились прятать свое добро подальше. Но фашисты набили руку в поисках. В их ранцы перекочевывали последний кусок сала или курица, забившаяся в самый запаутиненный уголок сарая. Поутру гитлеровцы поспешно оставляли разграбленные села, торопясь проскочить лесные участки.
Командование отряда решило нападать на небольшие автоколонны или отдельные машины. Ввязываться в бой с крупными силами противника, двигавшимися по шоссе, отряд еще не мог, так как был малочислен. К тому же мешали гарнизоны. Каратели могли по следам на снегу устанавливать, куда ушли народные мстители, и долго преследовать их. Сдерживало даже эти операции наличие в отряде раненых и больных. А их приходилось преимущественно возить с собой. Оставить во временном лагере опасно. Сил для его охраны было маловато, а гитлеровцы могли установить его местонахождение. Приходилось возить с собой и резервную часть продовольствия, оружия, боеприпасов.
В силу этих причин часть бойцов и обоз командование решило перебазировать за Сож, а остальным маневрировать здесь. Меня направили в Струменский и Волынцевский сельсоветы для связи с Кормянским партизанским отрядом.
Преодолев за день расстояние в 35 километров, остановился у своей дальней родственницы Аксиньи Редуто. Трое суток бродил по окрестным лесам, деревням и поселкам, но никого не обнаружил. Тогда откровенно поговорил с Аксиньей. Она рассказала, что слышала от людей, будто осенью после блокады партизаны ушла в Брянские леса. Я вернулся в отряд и доложил обо всем, что видел и что поведала родственница.
В штабе решили все же пробираться за Сож. Мне дали задание разведать силы и настроение гитлеровцев на правом берегу реки в деревнях Задубье, Яновка, Рудня, где стояли вражеские гарнизоны. Пока же отряд оставался на старом месте.
Чтобы противник не раскрыл дислокацию нашего лагеря, небольшие группы партизан делали засады в разных уголках района. Одновременно вели разведку и нападали на вражеские гарнизоны, тем самым расчищая себе путь для перехода за Сож. Предполагали, что это место станет "коридором" для диверсионных групп, которые позже будут ходить на операции в Журавичский район.
Одна из засад на шоссе принесла неожиданный результат.
- Смотрите, товарищ командир, - Николай Шаньков тронул за рукав Кузьму Черненко, - легковая машина! Обнаглели, гады...
- Без команды не стрелять! - полетело по цепи.
Машина быстро приближалась.
- Огонь!
Ударил дружный залп. "Оппель" вспыхнул. Партизаны бросились к машине. Офицер был мертв, раненых адъютанта и шофера взяли в плен. Убитым оказался комендант Журавичского района.
Вскоре после этого разгромили еще один намеченный по плану гарнизон - в Задубье. Для его ликвидации много сделала подпольная организация, в состав которой входили коммунисты Яков Николаевич Никифоров, Мария Филипповна Купреева, Иван Елисеевич Драчев. Никифоров и Купреева - члены Могилевского обкома партии. Драчев - член бюро Жлобинского РК КП(б)Б. Здесь они временно укрывались от преследования фашистов, вели подпольную работу.
В целях конспирации Я.Н.Никифоров стал надомником-жестянщиком, мастерил железные печки и трубы к ним, починял посуду. И.Е.Драчева подпольщики послали в Корму. Он устроился слесарем в созданную немцами мастерскую, в которой в основном работали военнопленные.
Для Купреевой и Драчева Задубье - родная деревня. Они хорошо знали всех земляков старшего и среднего возрастов, нашли общий язык и с молодежью. Люди скрывали от гитлеровцев, что Мария Филипповна Купреева, довоенный председатель одного из могилевских колхозов, являлась членом правительства БССР. Скрывали от врага и то, что Иван Елисеевич Драчев до войны работал прокурором в Жлобине.
К Драчеву и Купреевой часто приходили крестьяне за помощью и советом. Даже Павел Никитенко, староста деревни, обратился однажды к Марии Филипповне:
- Я знаю, что ты - коммунист и здесь живешь не зря. Посоветуй, как избавиться от этой осточертевшей должности. Не сам просился, заставили меня.
- Главное, что ненавидишь немцев, - ответила Купреева. - А ненависть всегда подскажет, что и как делать. Только нужно быстрее выходить на новую дорогу.
И Никитенко нашел эту дорогу - к партизанам.
В сентябре, когда создавался гарнизон в Задубье и на молодежь насильно напяливали черную полицейскую форму, к Марии Филипповне пришли за советом братья Дьяковы - Василий и Георгий.
- Везде можно остаться преданным Родине, приносить ей пользу, - сказала Купреева. - Подумайте, как бороться с фашистами тем оружием, которое они дадут вам в руки.
Василий Дьяков и Иван Юрченко убили матерого полицая, когда тот собирался ехать о доносом в комендатуру. Оружие в пирамиде сразу же оказалось в руках партизан. Десять парней, насильно мобилизованные на службу в полицию, уехали с народными мстителями в отряд. Оккупанты уже больше не восстанавливали в Задубье гарнизон.