Она что, серьезно вот это — про мир? Окончательно перестав понимать хоть что-то, Сардар взглянул на владыку. Тот выглядел заинтересованным, значит, эта бредильня его развлекала. Ладно, пусть так.
— Перед тобой владыка Имхары — Асир дех Син Санар аль Даниф. Ты в столице — Им-Роке. Здесь нет ни утесов, ни агентов. Утесы — в Баринтаре, агенты вымерли предки знает когда. — Сардар закатил глаза: давно он не занимался такой ерундой, как констатация очевидного, да еще для кого? Для какой-то с неба свалившейся анхи.
— Почему вымерли? — спросила та. И тут же, спохватившись, изобразила что-то вроде поклона: — Прошу прощения еще раз, владыка. Действительно, другой мир. Другие страны.
— За ненадобностью, — ответил Сардар. — Руки расставь и не дергайся.
— Для иномирки ты слишком хорошо говоришь на нашем языке, — сказал Асир. — Но если врешь, то сама в это веришь.
Сардар вытряхивал из карманов анхи оружие, какие-то ампулы, связки странных ключей, та стояла смирно и опасной не казалась. Но пока она не под замком и не допрошена как следует, расслабляться не стоило. Далеко не каждый специально натасканный кродах мог бы перемахнуть через дворцовую ограду, тем более в этом месте. А уж анха…
Мысли скакнули: анха на службе — вот где еще больший бред, чем все остальное.
— Я не вру. А насчет миров… есть предположение. Слышала как-то теорию, неподтвержденную, но теперь думаю, вдруг правда? Будто примерно полтысячелетия назад наш мир раскололся. Не вдребезги, а как будто надвое. Как расслоился, что ли?
Нет, все-таки она психическая, решил Сардар. Только вот владыка повел себя странно. Он больше не забавлялся. Потяжелел взгляд, затвердело лицо. Поднялся одним слитным быстрым движением и оказался рядом.
— Дар. Закрыть город. Оцепить дворцовый район. Трущобы — зачистить. Перебрать всех до одного, проверить печати. Кродахов-нелегалов и клиб — в казармы. Анх…
«Туда же?» — холодея, подумал Сардар.
— Анх сюда, я посмотрю. Вагану — усилить стражу. Ладуша — ко мне.
— Что происходит? — он рисковал. При непонятной анхе задавать владыке вопросы — не просто играть с огнем, а нарушить сразу все негласные правила, подставиться, но Сардар не был бы самим собой, если бы боялся расплаты.
— Она — не одна из нас, — отчетливо выговаривая каждое слово, будто идиоту, а не первому советнику, сказал Асир. — Мне не нужно вторжения иномирцев посреди столицы. Это ясно? Почему ты все еще здесь?
— Разумно, — пробормотала анха, как ее там, Линтариена? И тут же вскинулась: — Вы в это верите?
Что ответил владыка, Сардар уже не слышал. Его ждали более срочные дела, чем диспуты о мироустройстве.
Глава 2
Дело с самого начала выглядело тухлым. Люди в Трущобах пропадали давно, и не только анхи — два, три, а когда и десяток «висяков» в месяц. Никого это не удивляло и, по большому счету, не волновало: Трущобы — они и есть трущобы, хоть на какую-нибудь гадость подсадят и в рабство продадут, хоть на бои заманят, хоть убьют — все с концами, потому как цена жизни там — одна понюшка либо один дротик, редко больше. И все в Утесе знают, что соваться туда — на свой страх и риск. И ведь находятся идиоты!
Но в этот раз очередным идиотом оказался сынок городского головы, и делу дали ход, хотя все, от начальника охранки до последнего подметальщика, понимали — безнадега.
— Извини, Лин, рад бы помочь, но не могу, — Каюм, даром что кродах и начальник управления, мялся и отводил глаза, поручая это дело, как и было велено свыше, лучшему своему агенту. — Одно обещаю, если будет выговор или еще какие санкции, потом по-тихому аннулирую. Ты же знаешь нашего Пузана, туды его в душу. Нарой хоть что-нибудь, прошу. Хоть какой след.
На санкции Лин плевала с вершины Красного Утеса — к карьерному росту не стремилась, нынешнее место старшего агента вполне ее устраивало: все, что выше, исключало работу «в поле», заменяя по-настоящему важное и нужное тоскливым перебиранием бумажек и бесконечными отчетами и совещаниями. На Пузана и его идиота-сынулю было плевать тоже, но, с другой стороны, в Трущобах давно требовалось кое-кого прижать. Поэтому Лин взялась за дело всерьез. След там был — вполне ясный след молодого дурного кродаха, который пока еще верит, что именно он — самый крутой не то что в столице, но и во всем мире, и не задумывается над последствиями своих выкрутасов. Помеченная против воли анха, злая, готовая мстить и вполне способная на месть, потому как анха из Трущоб — это вам не фиалка оранжерейная. Парочка клиб, которых походя обозвали недоделками, а после, по странной логике идиотов, позвали потрахаться. Кродах с разбитыми костяшками на руке, щеголяющий золотыми часами с вензелем на крышке. Ясный, прямой след, который и завел старшего агента Линтариену в полную задницу.