— Твои ножи будут у Ладуша, — сказал владыка, когда подъехали ко дворцу. — Поговори с ним, пусть выделит тебе время и место для тренировок. — И добавил, подхватывая Лин, не успевшую спрыгнуть с коня первой, и опуская на землю: — Мне тоже понравилось. И то, что я видел, и то, что чую.
Подбежал клиба из стражи с каким-то срочным докладом, и Лин, подавив вздох, пошла в сераль. Хотелось остаться с владыкой еще хоть ненадолго, просто побыть рядом. «И так почти весь день…» — укорила себя, открывая дверь, и замерла, не додумав.
В серале снова было шумно и нервно. Носились во всех направлениях анхи, кто наряженный и завитый, кто — только подбирая наряд или требуя мастера для укладки волос. Громко жаловалась на недомогание и слишком бледный цвет лица Нарима, тихо, но выразительно страдала перед зеркалом Сальма, Гания визгливо требовала у Ладуша, тоже принаряженного до полной пестроты в глазах, какой-то другой оттенок накидки…
Хесса подпирала стену с таким выражением лица, словно у нее болели все зубы сразу.
— Чего это они? — тихо спросила Лин. — И почему ты еще не сбежала?
— Тебя жду. Где носит только, я уже весь сераль облазила трижды. За городом ярмарка открылась. Эти взбесились, как только Ладуш сказал, что поведет всех, кто хочет. Я идти с ними не хочу, но сидеть в этой клетке безвылазно тоже задолбалась. Да и не была ни разу на ярмарке. — Она скривилась, будто сразу пожалела о своих словах и резко закончила: — Ты со мной или нет?
— Извини, — Лин вздохнула. — На ногах не стою, второго раза не выдержу. Но там здорово, правда. Сходи.
Хесса нахмурилась, открыла рот, собираясь что-то спросить, но ее опередила оказавшаяся рядом Лалия.
— Ну и как? Понравилось гулять с владыкой? Непередаваемые ощущения, верно? — она не ждала ответа, прошла мимо и скрылась за дверью в купальни. И говорила негромко, в своей привычной, мягко-певучей манере, но, кажется, все, кто был в зале, услышали. К Лин обернулись как по команде. Наверное, почти так же чувствовала себя Сальма, вернувшись после ночи с владыкой, хотя нет, Лин было хуже, гораздо хуже, потому что она, в отличие от Сальмы, не хотела… даже не собиралась ничего рассказывать.
— Серьезно? — звонко спросила Гания, глядя на Лин так, будто увидела ее впервые в жизни. — Ты открывала ярмарку с владыкой? Ты⁈
— В таком виде? — воскликнула Нарима, впиваясь в Лин яростным взглядом. — Да нет, не может быть.
По залу пронесся шепот.
— Ну хватит! — прикрикнул вдруг Ладуш. — Я не намерен ждать вас до вечера. Кто не будет готов через полчаса, останется здесь и никакой ярмарки не увидит, как своих ушей. Ни сегодня, ни через неделю.
— Вид как вид, — пожала плечами Лин. — На тренировку собиралась, когда к владыке позвали, какой у меня должен быть вид? — развернулась и пошла в купальни, подумав, что вот сейчас вид у нее точно не тот, чтобы свалиться как есть в чистую постель.
Лалия, уже сидевшая в бассейне, повернула голову, спросила с понимающей усмешкой:
— Сбежала?
— Все равно вымыться надо, — Лин стянула пропыленную, пропахшую конским потом одежду, швырнула на пол и спустилась в воду. — Но, если честно, да, сбежала.
— И как ярмарка? — Лалия откинула голову на бортик и прикрыла глаза. — Обычно там есть, на что посмотреть.
— Интересно, — согласилась Лин. И добавила, счастливо зажмурившись, словно воочию увидев утыканный дротиками ряд мишеней: — Очень! Покажешь потом, где оружие держать? Владыка сказал подойти к тебе или к Ладушу, но Ладушу сейчас не до меня.
— Оружие? — улыбнулась Лалия. — Понятно. Да, Ладушу еще долго будет не до тебя. Ко дню основания столицы во дворец стекается такая толпа, что все, от последнего подавальщика до полотера, спят хорошо если через двое суток на третьи. Ладуш не исключение. Скажешь, когда доставят твои игрушки. Я покажу тебе тайную комнату, — договорила она шепотом. — У меня есть ключи.
— И где тренироваться, тоже? — спросила Лин. Снова взять в руки дротики, услышать, как металл взрезает воздух и вонзается в цель, и всей сутью почувствовать, предвосхитить этот полет — хотелось до дрожи в пальцах. Ждать, пока закончится ярмарка и Ладуш освободится? Все равно что сидеть голодной перед накрытым столом!
— Тоже, — согласилась Лалия. — В зале наверху, в который ты бегаешь каждое утро, нет ничего интересного, поверь мне. Он для тех, кому хочется поразить владыку, сев на шпагат или в крайнем случае встав на мостик. Не сказала бы, что таких глупышек много, но иногда они случаются с сералем. Раньше там изредка занимались, но теперь наши цыплятки вообще о нем забыли. Предпочитают жевать сладости с утра до вечера, а потом рыдать над округлившимися боками.