— Прогулки-то почему? — ошарашенно спросила Хесса. — Мы бы в сад, не со всеми же торчать.
— Она знает. Идите уже, некогда мне. В сад.
Судя по непривычно отрывистым, коротким фразам, «некогда» было слишком мягким определением.
— В сад можно, прогулок нельзя, что за бред еще, — бормотала Хесса, пока они спускались по широким ступеням к зарослям жасмина и шпалерам роз. — Я думала, здесь только те истерички, — мотнула головой в сторону общего зала, — как из психушки, но, кажется, это заразно.
— Праздник, — хмыкнула Лин. — Уработался. А о прогулках я поняла, все правильно. Он о том, чтобы в зверинец не ходить, пока не заживет. Будто я сама бы не додумалась.
— Зверинец? — Хесса остановилась, повернулась к Лин и уставилась в упор с выражением «еще одна психическая нарисовалась». — Тебя погрызли в зверинце⁈ Что ты там делала, по клеткам с анкарами прыгала? Зала для упражнений мало?
Лин села на землю и расхохоталась.
— Точно, заразно, — Хесса длинно вздохнула и села рядом. — Эй. Переставай ржать. Не смешно!
— Жаль, сюрприза не получится, но все равно. Я тебя с ним познакомлю, — Лин всхлипнула от смеха и замотала головой: что за дурацкая истерика? Выдернула пробку из оставленной Ладушем бутылки, сделала глоток, закашлялась: сладкая тягучая гадость проскользнула в горло, срочно захотелось запить. Но хоть смех прошел. — Давно хотела, на самом деле, но Ладуш сказал, пока праздник, тебя с собой нельзя.
Взгляд остановился на наклеенной на бутыль этикетке. На желтоватой бумаге острым почерком профессора Саада было написано: «По глотку каждый час, полстакана перед сном. Можно больше, от передозировки не умрете. Шило в заднице успокоительными не лечится, госпожа Линтариена».
— Бездна, — смех пробрал снова. — Вот сволочь!
— Кто? — Хесса потянула у нее из рук бутылку. — И с кем познакомишь? Надеюсь, не с той тварью, которая попробовала тебя на зуб?
— Он не тварь, я сама протупила, — почему-то обиделась за белого Лин. — Но вообще нет, не с ним. С его братцем.
— Вот спасибо! Ты меня прямо успокоила! А братец… — Хесса уставилась на этикетку и, кажется, проглотила следующие слова. — Что? Шило в заднице? Знаешь, Сальный сволочь, но он прав.
— Братца зовут Исхири, и он — мой зверь, — тихо сказала Лин. — Понимаешь, что это значит?
— Да уж понимаю, не совсем же бревно. Назову зубастой тварью — оскорбишься и дашь мне в морду. Он кто хоть?
— Ты же сама сказала. Анкар.
Хесса прикрыла глаза рукой и заковыристо выругалась. Лин добавила:
— Он маленький еще. Вырастет.
— Начнет руки не грызть, а целиком откусывать. Все, молчу! Психушка. Как есть психушка. Анха из сераля бегает в зверинец к анкару, аптекарь из трущоб заделывается дворцовым лекарем. Чего-то я в этой жизни не понимаю.
— Скажи лучше, долго я провалялась? Какой день сегодня?
— Завтрашний, — буркнула Хесса. — То есть вся эта гробанина с тобой приключилась вчера.
— Хорошо. А то я уж думала… Выспалась, рука не болит, голодная, как неделю не евши. Давай, кстати, обед закажем, что-то не наелась я.
За обедом стало не до разговоров, откуда-то взялся и впрямь зверский аппетит, а после — разморило вдруг так, будто и не проспала почти сутки. Хесса едва ли не на себе доволокла Лин до комнаты, презрительно отфыркиваясь на попытки извиняться и идти самой. Уложила на кровать:
— Спи, погрызенная.
Лин уже привычно обняла подушку, вдохнула запах владыки Асира, подумала, что Исхири за три дня соскучится, что перед владыкой стыдно будет: так по-глупому подставилась, но это если тот вообще узнает. Ему сейчас не до анх, а ведь ничего страшного не случилось, правда? Вряд ли Ладуш станет занимать его время такой ерундой, да Ладуш и сам не знает ничего, не до расспросов ему было.
Уже засыпая, вспомнила о снадобье профессора, нашарила бутылку, глотнула — и провалилась в мирную, тихую темноту.
Проснулась утром. Очень ранним утром: за окном едва занимался рассвет, и даже неловко было в такое время просить свой кофе. Впереди маячил длинный и тоскливый день, и Лин, подумав, пошла в библиотеку. Долго выбирала книгу, потом взяла первый попавшийся на глаза приключенческий роман и неожиданно для себя зачиталась. Герой по имени Одерон плавал под парусом по Великому морю, открывал неизвестные острова, искал сокровища и даже учил туземцев всеобщему языку.
— Вот ты где! Я задолбалась тебя искать! — Лин не знала, сколько прошло времени, но солнце за окнами уже светило вовсю, а влетевшая в библиотеку Хесса выглядела встрепанной и раскрасневшейся, как после тренировки. — Все облазила, решила, ты наплевала на запреты и удрала в свой зверинец. Давай вниз быстрей. Там за тобой пришли — к владыке.