— Красиво, — тихо сказала Лин. — У нас так не умеют.
Последним золотым вихрем, как и говорил владыка, осыпало анх из сераля, а в их ложу прилетели не голуби, а стайка крохотных ярких колибри. Лимонно-желтая птаха зависла перед лицом Лин, та подставила палец, и, вместо того чтобы сесть, птичка клюнула предложенную «жердочку» и вспорхнула Лин на голову. Лалия рассмеялась.
— Вот и элемент неожиданности, а ты жаловалась, — улыбнулась Лин.
И тут же почувствовала пальцы на волосах. По коже от шеи вниз побежали мурашки, Лин замерла, но владыка уже убрал руку. Желтая птичка на его большой ладони казалась еще меньше, чем была на самом деле. Она вертела головой и явно не собиралась никуда улетать, пока владыка не взмахнул рукой.
Снизу, с площади, полились тихие мелодичные звуки. Лин не могла сказать, на чем играли, будто призывно журчала река, ласково пел ветер и где-то вдалеке звенел колокольчик. Вспыхивали факелы, небо темнело на глазах. Лалия, подложив под подбородок ладони, устроила голову на колене владыки и с удивительно умиротворенным видом смотрела вниз. Сейчас так ощутимо чувствовалась их с Асиром давняя близость, привычка друг к другу, что Лин охватили тоска и зависть. Хотя она ведь не претендует на место Лалии, только на течку, а это почти ничего не значит.
А на площади растягивали переливчатый синий шелк. Анхи и клибы, почти неотличимые друг от друга в облегающих, телесного цвета костюмах, двигались быстро и слаженно. Метались по сцене тенями, а потом и вовсе исчезли под тканью. И площади не осталось. Там, внизу, волновалось бескрайнее море, вырастали на горизонте белые бархатно-снежные горы, вздымались оранжевые скалы и вставало огненно-красное солнце, под которым море сменилось таким же бескрайним красным песком пустыни. И посреди песка рождался белый город. Стремились к небу башни и купола, вспыхивали зелеными пятнами древесные кроны.
— Живые картины, — сказал Асир. — Рождение Им-Рока.
— Целая прорва ткани, — вздохнула Лалия. — Постоянные тренировки, чтобы двигаться так, как они. И праздник раз в год. А их даже не видно.
— Но им нравится. Они кочуют по Ишвасе с представлениями, у них есть клибы и кродахи в охране. Семьи, дети, средства. Почему бы нет?
— Каждому свое.
Владыка наклонился к столику, разлил по двум бокалам вино, подал один Лин. Лалия взяла сама, пригубила, довольно жмурясь. Лин последовала ее примеру. Вино щекотало язык и нёбо теплой сладостью, шум праздника отдалился, сделался неважным, таким же призрачным и ненастоящим, как иллюзия Им-Рока на площади. Важным был взгляд владыки, пристальный и почему-то сомневающийся, настоящей была непривычно умиротворенная Лалия, а вот мысль о том, что голову от вина ведет слишком быстро, тоже оказалась неважной. Она здесь, в конце концов, не при исполнении, почему бы не позволить себе лишнего?
Владыка взял крупную, налитую черным соком кисть винограда и расслабленно вытянулся в кресле. Закинул несколько ягод в рот, оторвал ещё и протянул на ладони Лалии. Та, наклоняясь, смотрела отчего-то не на владыку и не на виноград, а на Лин. Брала ягоды губами, нарочито медленно помогала себе языком, скользя по ладони. Глаза блестели вызовом и насмешкой.
Лин отпила еще вина — наверное, слишком торопливо, но это бросающее в жар зрелище точно нужно было запить. Захотелось спросить: неужели из-за того, что сама она еще не пережила ни одной течки, ее считают наивным ребенком? Которому неоткуда было узнать, что может происходить между кродахом и анхой в моменты любовных игр?
Но Лин понимала: как раз в этом никакие абстрактные знания не заменят личного опыта. И первым опытом ее, кажется, собрались обеспечить прямо сейчас. Не то чтобы она была против.
Лалия, забрав последнюю ягоду, отвернулась, глядя вниз, с таким равнодушным видом, будто ничего важного только что не происходило. Может быть, и впрямь все это было для нее настолько знакомо, что уже не волновало, а может, она таким образом пыталась оставить их с владыкой наедине. Тоже иллюзия и только, но никто не смог бы сделать сейчас больше.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил Асир негромко.
— М-м-м, сыра? — Лин качнула в руке полупустой бокал. — На самом деле я не знаю, чем лучше закусывать это вино. Может быть, на ваш вкус?
— На мой вкус я бы вообще не стал его пить, и не пью, как видишь, — рассмеялся Асир. — Слишком сладкое. Но ты можешь заесть чем хочешь, пока она не видит.