- Вы, сударь, как и я - в поисках суженой?! - с пониманием в голосе выдохнула лекарь.
- А Вы, Святослава, в корень зрите. Да, я в поисках. Я Вам токмо одного пожелать смею - когда встретите суженого, сделайте милость его хвалить, а не корить. Это очень важно для сердца.
- Ой, что Вы?! Разве может быть супротив веления сердца и творения Сварога Великого! - ужаснулась девушка.
- Поверьте мне. Это печальная истина.
- Это же бесовство! Душою девичьей правит любовь, а разумом мужей - воля и смекалка. Токмо вместе можно петь сердцами в унисон и Небеса воздадут дары счастья.
- Вы несомненно правы, душа моя. Прошу простить великодушно, но мне бы хотелось попотчевать и набраться сил. Не могли бы Вы оставить меня одного?!
- Слушаюсь, сударь. Я покидаю Вас. Если что вдруг будет надобно - я буду жать на скамье за стенкой. - Святослава указала утонченным пальчиком на дверцу.
- И прошу называйте меня Керсан. Это мое имя. - познакомился воин.
- Слушаюсь, сударь Керсан. Как скажете. Выздоравливайте! - девушка улыбнулась уголками губ и исчезла за дверью, оставляя раненого наедине с самим собой.
Керсан Зорген не ответил на прощание девицы, которая невесть сколько часов или дней ухаживала за раненым воином. Ему стало неловко от понимания сложившейся ситуации и полной беспомощности перед девичьей робостью. Шерстяное покрывало наконец-то закрыло обнаженное тело и в считанные минуты окутало теплом. Легкое покачивание корабля по мелкой ряби волн словно нашептывало раненому воину колыбель, напеваемую когда-то в детстве мамой. Керсан вздохнул, закрыл глаза и незаметно для себя ушел в царство Морфея.
* * * *
Ночь вступила в свои владения. Мириады звезд украшали небосклон холодным тусклым светом. Полумесяц, подобно королевской короне, освещал широкое поле с одиноко растущей раскидистой Ивой. Теплый, летний, сухой воздух сменился на спертый и влажный, предвещая первые заморозки. Грязевая жижа, облысевшей без травы почвы, слегка затвердела и покрылась тонкой коркой льда. Природа готовится ко сну и через месяц зима-ворожея начнет входить в свои права. Для местных жителей небольшой морозец кажется довольно сильным. Однако одни из немногих, побывавших на Руси, познали силу настоящей зимы - в полушубках и войлоке пробираться сквозь барханы снега, лечиться от хвори в бане и пить горячий отвар из малины и меда.
Мимо дерева проехал одинокий всадник и остановился перед открытым меж-временным порталом - дождался его закрытия и повернул коня в обратном направлении. Навстречу путнику ехал отряд вооруженных воинов, взявших след беглеца еще в селении. Не все воины были облачены в шлема и доспехи. Некоторые принимали жутко-иронический образ смерти без косы в длинных черных мантиях с глубокими, до подбородков покрывающими, балахонами. Пологи платьев развивались на ветру, словно пиратские флаги на кораблях во время абордажа. "Вот ведь незадача - саблю над носом держать или срам церковный прикрывать" - в сердцах высмеял карательный отряд путник. Одинокий всадник с издевкой помчал отряду наперерез, описал дугу и хлестанул шпорами по избитому брюху чалого коня.
- За ним! Не дайте ему уйти! От плети Ватикана еще никто не уходил! - крикнул один из воинов в черной мантии, поднимая боевой дух отряда. - С нами вера и Господь!
Погоня продолжалась не меньше часа. Лошадь всадника начала задыхаться и сбавлять скорость, переходя на рысь. Видимо не один переход пережила без роздыха. В скором времени отряд нагнал беглеца и попытался выбить из седла, прижимая натиском со всех сторон. Всадник вывел из ножен саблю и взмахнул над первым приблизившемся к нему воину. Сабля вонзилась в грудь, распарывая плотно прилегающую друг к другу чешую кольчуги. Так с повисшим в воздухе клинком враг выпал из седла и грузным телом грохнулся на землю. Всадник запрыгнул на седло, оттолкнулся и в прыжке оседлал трофейную лошадь, еле удержавшись за мощную шею ретивого.
В атаку на сближение пустились уже два воина, но сабля в два маха распорола одному воину в черном балахоне горло, другому в такой же мантии - ранила ногу. Воин вскрикнул от боли, лысой головой откидывая балахон мантии, но удержался в седле и продолжил погоню. Двое крайних воинов успели разъехаться в стороны. Лошадь дружинника, движущегося по центру редеющего на глазах отряда, не успев увернуться от острого жала стальной пчелы, захрипела, встала на дыбы и начала заваливаться на бок, придавив седока. Оставшийся без единой царапины дружинник бежал с поля боя, увидев явное поражение перед одиноким всадником.