Пельсо Зорген приняла бочонок из сухих пальцев странных спасительниц, с опаской поднесла его к губам и сделала три долгожданных коротких глотка, освежая прохладой, просохшее от жажды и вкуса солоноватой крови, горло. Чистый и свежий еловый запах продрал ноздри девушки и пробудил желание к жизни. Девушка взглянула на ночное небо и шпили низкорослых елей. Голова закружилась от резкого дуновения ветра, прогуливающемуся между мягких бугорков осиной талии. Касание осенней прохлады укачало слабое состояние умирающего воина, точно касались нежные ладони мамы, которые укладывают детскую челку на бочок. “ Скоро, мама, мы будем вместе! Встречай, кровинушку, на том краю Моста! Ах, как мне тебя не хватало все эти годы…А какая у тебя получилась Шарлотка… Просто песня!.. - вела диалог с мыслями Пельсо, вытянув к небесам обе руки. - Ай, больно! Почему так больно умирать? А где тогда Небеса с их ангелочками? Эй, народ? Есть кто живой?! Тьфу! Тут только ходячие трупы вроде меня”. Девушка перестала ощущать пространство реальности.
Царствие Морфея со скрипом ржавых петель распахнуло чугунные врата, впуская во владения нового гостя. Серый сгусток облачной плотности долгое время не пускал душу в сновидение. Пельсо показалось, что прошла уже вечность, но облако рассеялось и девушка очутилась на улочке подле отчего дома. Черноволосый коротко стриженный мужчина и идеально выбритой бородкой гладил коня и объяснял маленькой девочке, как держать осанку в седле; как натягивать трензель для воздействия на лошадь; каким способом эффективнее чистить подковы. Из жилища вышла белокурая женщина в парчовом платье. Женщина помогла дочери слезть с лошади, отчитала суженного за ранние уроки верховой езды, поцеловала его в заросшие усами губы и увела ребенка в дом. “Да, папа. О, как ты был прав тогда во многом, словно знал мою жизнь наперед. Знать бы мне, чем вся история закончится… или уже закончилась… Не ясно. Не ясен становится смысл жизни, если все равно вот так и подохнешь, словно больная собака на дороге” - вела монолог та, другая Пельсо, в обличии души, смотрящей на собственное бренное тело. Мужчина неожиданно устремил суровый взгляд на взрослую дочь, улыбнулся в приветствии и крикнул:
- Поленька, проснись! Я вернулся к тебе. Это последняя охота и мы все скоро будем вместе. - воодушевленно прогремел голос отца, уводя Арджо все дальше по проселочной дороге.
Приятно было вновь увидеть всю семью в сборе, пусть даже во сне. Переполняющее чувство было наполнено в душе девушки любовью, счастьем и детской беззаботностью. Ребенку не давали скучать и скорбеть по утрате близких с раннего детства. Все так и было в ее далеком прошлом, как во сне. Только фраза отца… Он никогда не называл дочь Поленькой. Да и имен таких никто не знал. Для отца Пельсо всегда была Маленьким Мышонком. Будучи суеверной личностью, в подсознании закралось жуткое сомнение, опровергающее образ истины. Сквозь сон проступила скупая слеза, застывшая на зрачках на некоторое время. Но если ее догадки все же верны, значит с Кирсаном явно что-то случилось. Подать знак через сильную магию, значит не обойтись без помощи призыва духа. Но как без личной вещи? Ведь иначе дух будет выпущен на волю и без цели, год блуждая по замкнутой для него клетке в виде того мира, куда вызовут, а далее миры Хаоса затягивают ее навечно.
Четыре дня и три ночи девушка находилась без сознания. Еловые сани продолжали вести грузное тело в неизвестном направлении по огрубевшей мерзлой почве. Перед глазами в моменты коротких пробуждений мелькал все тот же хвост лошади. Силы все еще не восстановились после кровопролитного боя. Внизу живота пульсировало резкими приступами в открытой ране боль. Это чувство напомнило о коротких и мучительных часах родильного дома. Рождение ребенка - это награда за превозмогание той самой боли. Первое слово Маронсоля, первые шаги, первый осознанный подарок на именины. И Кирсан, который был всегда рядом с ними. Даже если Пельсо (Полина) Зорген, укутанная в плед, лечилась чаем с малиной и грела тонкие обворожительные пяточки у камина. Но рок судьбы был не за горами и в его двадцать семь с небольшим первый шаг превратился в последний. От последних воспоминаний невольно проступила слеза. Это единственная эмоция, которую девушка могла выдавливать из глубин памяти.
Смеркалось. Противный, колючий, дождь со снегом тяжелыми каплями падал на раненую. Простуженный ветер ноября щекотал локоны черных свалявшихся волос. Пельсо тихо наблюдала за природой. Между елок с ветки на ветку прыгали любопытные белки, лапками вытирая загрязняющиеся мордочки. Поблизости показался силуэт старого облезлого волка. Пес протрубил звонкий вой и исчез за хвойными исполинами. Где-то среди тихой идиллии заухал Филин.