— Близкую сердцу правду говоришь ты, господин капрал.
— Еще минуту внимания! — попросил Тудор Динку.
Солдаты замолчали и затихли. Тесно прижавшись друг к другу, они приготовились ловить каждое слово своего командира.
— О чем я хотел бы с вами договориться, — продолжал Динку, стараясь заглянуть в глаза солдатам. — Мы здесь беседовали как люди, у которых общая беда, я верю, что среди нас нет предателя, который бы продал нас начальству…
— Как вы сказали, господин капрал? Который бы продал? — Ницэ Догару схватил Динку за руку. — Продаст, говорите? Я смотрю в их глаза, как смотрю в ваши, господин капрал, я вижу в них тот же свет, черт побери, мы ведь знаем друг друга, давно тайком обсуждаем разные разности, нам это не впервой, только теперь, если и вы с нами, у нас полегчает на душе, сердца наши не будут закрыты. Так, братцы?
— Слово твое закон, дядя Ницэ, не спрашивай ты нас, не студи зря рот, — послышался из темноты голос Тотэликэ. — Я давно распознал господина капрала, понял, что он наш. Я однажды тебе сказал: этот человек страдает вместе со всеми обездоленными.
— У меня, как и у вас, — заговорил опять Тудор Динку, — одно желание, братцы, чтобы наступил мир и чтобы соблюдалась справедливость в нашей стране.
— Вот именно, господин капрал, и справедливость! — горячо поддержал его Ницэ Догару. — Потому что мало толку нам будет от мира, если мы не добьемся справедливости у себя в стране…
— А теперь пора кончать беседу, — сказал капрал, — давайте займемся бросками, как приказал нам плутоньер Грэдинару. — С этими словами он поднялся, отряхнул брюки и подождал, пока встанут остальные солдаты.
— Господин капрал, — обратился к нему Ницэ Догару, подойдя поближе, — я хотел замолвить словечко за нас, грешных, — и лукаво посмотрел на окружавших их солдат.
— Ну говори, дядя Ницэ…
— Зачем нам ломать косточки на этом проклятом поле? Скажем, что мы сделали, как велено, и готово! Так ведь, братцы? — повернулся он к солдатам. — Ведь полезнее нам было послушать то, что вы нам рассказали, чем падать животом на землю…
— Верно, господин капрал, дядя Ницэ прав, — поддержал его Тотэликэ. — Никто не проговорится, господин капрал…
— Лучше побеседуем еще о нашей жизни, очень хорошо вы об этом говорите, как будто читаете по книге… честное слово, люди добрые, я готов без конца слушать, когда он говорит…
Капрал Динку опять снял с головы пилотку, вытер ладонью пот со лба, улыбнулся в темноте краешком губ, не зная, что ответить. Он не знал, на что решиться, колебался, думая, как поступить… Он и сам не собирался зря гонять людей — некоторые из них имели фронтовой опыт, — тем более что был уверен в несправедливости наказания, все произошло из-за дурацких выходок Грэдинару, который только и знал, что материться, избивать солдат, сажать их в карцер или мучить нарядами… Какой толк от таких занятий, когда большинство этих людей уже побывали на передовой, под градом пуль? Он попытался объяснить это Грэдинару, но тот бросил на него взгляд, в котором легко читалось: «Будешь делать эти броски вместе со всей ротой». Было ясно, что плутоньер не понял, что ему хотел сказать Динку.
— Только чтобы никто не трепал языком, что мы занимались разговорами, а не боевой подготовкой…
— Кто же это у нас такой, господин капрал? — спросил Ницэ Догару и посмотрел вокруг. — Если я про такое узнаю, ему не жить, истинное слово, не жить! Неужели такой затесался, а, братцы? Пусть лучше сейчас сознается, потом хуже будет…
— Не приставай, дядя Ницэ, ну чего зря спрашиваешь? — проворчал стоявший рядом Кирикэ. — Будто ты нас не знаешь…
— Будем молчать, как могила, дядя Ницэ! — изрек из темноты Тотэликэ.
— Какой нам интерес болтать? — отозвался кто-то другой. — Дураков нету идти к господину плутоньеру и докладывать, что не шлепались тысячу раз животом об землю я хотим теперь проделать это под его командой!
— Хорошо, — согласился капрал. — Тогда давайте строиться и не спеша двинемся к казармам.
— Есть, господин капрал!
Через несколько минут по темному полю по направлению к казармам двигались вольным шагом пятнадцать солдат во главе с капралом Динку. В тишине был слышен только резкий стрекот кузнечиков и монотонный топот ног.
— А теперь споем, дядя Ницэ? — спросил капрал и повернулся лицом к старому солдату, который шел в середине колонны, слегка припадая на одну ногу.
— Споем, господин капрал! — согласился Ницэ Догару. — Мы о своем поговорили, на душе полегчало…