— Тогда запевай, Кирикэ!
— Что прикажете петь, господин капрал?
— Спой ту песню, которую мы позавчера учили…
— О горнисте, что ли?
— Да, о горнисте.
Кирикэ откашлялся, пропел первые такты песни, и по команде Динку солдаты подхватили:
Песня разливалась по темному полю далеко, до самых казарм. Дойдя до ворот казармы, Динку подал команду «Стой», и рота замерла. Повернувшись, Динку увидел плутоньера Грэдинару. Он стоял неподвижно и ждал, когда капрал скомандует солдатам: «Вольно! Разойдись!»
— Динку! — крикнул он, когда солдаты ушли.
— Слушаюсь, господин плутоньер!
Капрал быстрым шагом приблизился к старшему по званию и приветствовал его по уставу, став по стойке «смирно».
— Вижу, повеселели хамы. Колотились они у тебя животом об землю, поняли, что такое сюприз?
— Так точно, господин плутоньер! Мокрые от пота… Думаю, я научил их уму-разуму, теперь, когда вы будете объяснять им теорию, они больше не ошибутся…
— Хорошо, парень. А сейчас гони их спать. Да поживей! — И Грэдинару удалился, тяжело ступая по темному двору под густыми каштанами, крепко, как большую ценность, прижимая две буханки хлеба.
16
Вечером Дана предупредила Михая, что следующей ночью, в одиннадцать тридцать, он должен быть на том краю учебного поля, где начинается улица Брынковяну. Там его будет ждать невысокий плотный парень, в форменной фуражке гимназиста, белой рубашке и с сосновой веткой в руке. Пароль и отзыв такие: «Вы, случайно, не знаете, где тут улица Южная?» — «Не знаю, я нездешний, но вы можете спросить в корчме на углу». — «Корчма закрыта».
Михай очень обрадовался, что для него наметился какой-то выход из тупика. Но где ему предстояло скрываться, он не знал. Не знала этого и Дана. Капрал Динку назвал ей только число и время. «Куда ты спрячешь Михая?» — попыталась она выяснить. «Я не могу тебе этого сказать, — открыто признался он. — Его будет ждать парень, про которого я тебе говорил; будь уверена, его спрячут надежно, он окажется в полной безопасности, ему не придется ни в чем нуждаться».
Михай встретился с тем, кто его ждал, они назвали пароль и отзыв и пошли рядом по полю. Метров через триста из учебной траншеи вышел капрал Динку, одетый в штатское. Он взял на себя дальнейшую заботу о Михае, поблагодарил юношу в гимназической фуражке и, когда тот растворился в ночи, попросил Михая подождать его, самое большее двадцать минут, в учебной траншее, где ждал их он сам. Ему нужно было зайти домой, чтобы сменить гражданское платье на военную форму.
— Вы военный? — удивился Михай.
— В настоящее время — да, — ответил Динку, собираясь уходить. — Я должен быть в военной форме, мы пойдем в казармы…
— Я буду скрываться там?
— Да, там.
— Вы меня кому-то поручите? — спросил Михай с беспокойством.
— Нет, о тебе я буду заботиться сам. И уверяю тебя, Михай, ты будешь в полной безопасности.
— Откуда вы знаете, что меня так зовут?
— Ты думаешь, я взялся бы прятать неизвестного?
Ровно через двадцать минут Динку вернулся уже в военной форме. В штатском он пришел на встречу, чтобы даже связной не знал, что он военный. Только Хараламб и товарищ Молния знали об этом.
— Пойдем, Михай, — сказал Динку, беря его за локоть.
— Вы кто по званию? — спросил Михай, пытаясь разглядеть в темноте нашивки на погонах Динку.
— Капрал…
— Мне кажется, я вас знаю… Когда вы ушли и оставили меня одного, я все думал об этом. У меня такое впечатление, даже уверенность, что где-то я вас видел…
— Очень даже может быть, — согласился Динку. — И знаешь где? Увидев тебя, я сразу понял, что мне знакома твоя внешность. Порылся в памяти, и меня осенило: мы с тобой вместе залезали на тополь, чтобы спасти ребенка…
— Точно, залезали! — радостно воскликнул Михай. — Вот теперь и я вспомнил…
Они дошли до ворот позади казармы, выходящих на учебное поле, через которые обычно пропускались колонны солдат, повозки с севом, продовольствием и обмундированием.
Динку попросил Михая подождать в сторонке, а сам подошел к часовому, силуэт которого еще вырисовывался в темноте.
— Дядя Ницэ? — спросил Динку.
— Это еще кто? Аль ты мне брат? — спросил Догару хриплым голосом.
— Капрал Динку…
— Здравия желаю, господин капрал, я маленько того… старость не радость, — печально ответил Ницэ Догару. — Стою вот в ночи, винтовку обнимаю, звезды стерегу…