— Списанные противогазы, господин полковник, — быстро ответил Грэдинару. — Мы их должны сдать. Документы составлены…
— Документы на списанные противогазы готовы?
— Готовы, господин плутоньер! — ответил Динку откуда-то из глубины склада.
«Значит, и капрал с ними, — немного успокоился Михай, надеясь, что в присутствии Динку с ним ничего не случится. — У него, конечно, хватит сообразительности объяснить, почему дверь этой комнаты заперта».
— Грэдинару, взгляни, какие номера были у тех двух винтовок, — приказал полковник. — Ты говорил, что реестр лежит здесь, вот и сверь номера… А я пока осмотрю решетки на окнах, нельзя ли их снять. Не могут ли бандиты проникать таким способом на склад, чтобы красть оружие?
— Это исключено, господин полковник! — возмущенно воскликнул Грэдинару. — Как может ступить чужая нога на наш склад?
— Случались же подобные вещи в других местах, — сказал Предойю, делая ударение на последних словах. — Нам сообщили об этом из армейского корпуса, об этом же сказал мне главный комиссар полиции Албойю. Сломали железную дверь. Ты понимаешь? Железную… Кстати, это что за дверь?
Полковник решительным шагом направился к двери запертой комнатки. Михай замер на своем импровизированном ложе, с бумажками в руке, неподвижный как изваяние. Предойю сильно дернул замок. — Грэдинару, ты слышишь, о чем я тебя спрашиваю?
— Нет, господин полковник, не слышал я, извините, пожалуйста! — испуганной скороговоркой ответил плутоньер и подбежал к Предойю. — Слушаюсь, господин полковник!
— Что в этой комнате?
— Почти ничего, господин полковник, — запыхтел Грэдинару. — Несколько пустых ящиков, бидоны из-под ружейного масла, стол для чистки винтовок…
— А оружие?..
— Нет, господин полковник.
— Ну, сравнил номера винтовок?
— Они не совпадают, господин полковник.
— Ты уверен?
— Совершенно уверен. Так что эти две винтовки не из наших…
— Хорошо, еще раз проверь решетки на окнах и на ночь будешь выставлять часового, пусть ходит вокруг склада. Скажешь дежурному офицеру, что я приказал.
— Ясно, господин полковник…
— Так. Что еще? Нужно выполнять распоряжение, поступившее из армейского корпуса. Никто не имеет права входить на склад, кроме тебя и капрала. Все ясно?
— Так точно, господин полковник!
Михай услышал удаляющиеся шаги. Вскоре они затихли где-то в глубине склада, а через четверть часа захлопнулись двери и раздался шум задвигаемых железных брусьев. Только тогда Михай облегченно вздохнул и растянулся на своей «кровати», измотанный сильнее, чем после трех бессонных ночей.
18
Помещение магазина, точнее говоря, мастерской «У золотых часов» было не особенно обширным. Находилась мастерская на центральной улице города, вблизи муниципалитета. Петер Хинтц, ее владелец, был тщедушный человечек, сутулый, с сильно поредевшими белесыми волосами, в очках с железной оправой, сквозь стекла которых испуганно смотрели на мир его голубые выцветшие глаза. У него была репутация самого исполнительного часовщика в городе, он чинил любые часы, с ним было очень легко договориться о сроке. Если, например, он обещал, что заказ будет выполнен к пятнадцати часам в субботу, можно было не сомневаться, он это выполнит неукоснительно. О качестве и говорить нечего. Но прежде всего он был известен в городе как непревзойденный золотых дел мастер. Кольца, браслеты, серьги, цепочки его работы были превосходны. С утра до ночи один, без помощника, он сидел, склонившись над рабочим столом, с лупой в глазу. Он колдовал в пустой мастерской, молчаливый, с головой погруженный в свое занятие.
Когда колокольчик над дверью издавал тихий звон, извещая о приходе заказчика, Хинтц мельком кидал взгляд на посетителя и продолжал заниматься своим делом, будто никто его и не потревожил. Ни на минуту не отрываясь от работы, он немного погодя спрашивал:
— Чем могу служить?
Человек объяснял, что привело его в мастерскую, и протягивал часы. Хинтц рассматривал их, подставив под абажур из черной бумаги, открывал крышку, изучал их металлические внутренности, потом называл срок изготовления и стоимость ремонта. Что касалось оплаты, то тут он был непреклонен, уговорить его на другую сумму ни одному заказчику не удавалось. Сколько он назначил, столько, значит, и стоила работа. Гарантийный ремонт. Кому дорого, пусть идет в другое место. Он и так перегружен и к тому же работает без помощника.
Было у него еще одно любимое занятие — ухаживать за красавицей канарейкой; птица сидела в клетке, прикрепленной крюком к стене, на которой тикало множество стенных часов с маятниками, исправно и одновременно отбивавших каждые полчаса. Канарейку несколько месяцев назад подарил ему подполковник фон Клаузинг, и Петер Хинтц считал, что эта птица приносит счастье. Не только потому, что теперь, когда в его маленьком магазинчике весело распевала эта прелестная пташка, число клиентов вроде бы возросло, но главным образом потому, что именно с того дня господин Клаузинг почти каждый день оказывал ему честь своим посещением, справлялся о том, как идут у него дела, как здоровье, а на самом деле интересовался мадемуазель Лиззи, учительницей немецкого языка в женской гимназии.