— В чем именно?
— Ведь это вы разбили в гимназии пластиночки с видами Германии? — якобы безразличным тоном спросил Ангелеску. — И объяснительную записку написали… И мне отдали… Вы и есть та самая ученица?
— Вполне возможно, — сухо ответила Дана. — Но я этого не помню.
— Конечно, прошло довольно много времени, да и зачем вам помнить? Какой интерес? А вот полиция ничего не забывает!
— Но и те, кого допрашивают, не забывают своих следователей! — отрезала Дана и, видя, что Ангелеску опять полез в белье, схватила его за руку и так сильно дернула, что он чуть не упал.
— О, вы очень сильная, домнишоара, — заметил Ангелеску все так же спокойно. — Честное слово! Вы обиделись?
— Я вам задала вопрос, но ответа до сих пор не получила.
— Простите, что именно вас интересует?
— Вы ищете моего брата в этих ящиках? Так вы сказали… вы ведь пришли его искать…
— О нет, моя прелесть, — улыбнулся помощник полицейского комиссара, как бы не замечая ее грубости. — Я и на минуту не могу себе представить, чтобы человек прятался в ящике. Такие фантазии несовместимы с моей профессией! Но, видите ли, практика многому учит: тут улика, там улика, тут пустячок, там пустячок… И уже можно сделать некоторые выводы…
— И все-таки, пожалуйста, держитесь в рамках приличий, — сказала Дана, теряя контроль над собой. — Вы и ваши люди. Смотрите, как непристойно они себя ведут…
Один из полицейских перевернул пружинный матрас и, стоя на коленях, внимательно изучал его содержимое; рядом, на полу, валялись подушки, простыни, тканое покрывало. Человек в штатском, взгромоздившись на стул, постукивал резиновой дубинкой по маятнику, пытаясь пустить в ход часы, которые успел сломать. Потом они перешли в соседнюю комнату, открыли платяной шкаф и, работая дружно и споро, вытаскивали из него вещи, кидали как попало на кровать платья, костюмы, шляпы — все подряд…
— Осторожно, господа, осторожно! — крикнул им Ангелеску и бросил взгляд в сторону Даны, как бы желая подчеркнуть, что, выполняя ее просьбу, обязывает полицейских вести себя пристойно. — Но смотрите ничего не упустите! — Заметив книжный шкаф, Ангелеску подошел к нему, распахнул створки и стал жадно проглядывать названия книг, аккуратно расставленных на полках. — У вас нет ничего недозволенного, господин учитель? — спросил он Влада Георгиу, который как раз в это время появился на пороге соседней комнаты.
— Что вы понимаете под словом «недозволенное»? — поинтересовался Влад Георгиу.
— А вы что, господин учитель, не знаете смысла этого слова? — вопросом ответил Ангелеску.
— Я преподаю такой предмет, что мне нет необходимости пользоваться этим термином! — с иронией ответил Влад Георгиу.
— А что вы преподаете?
— Историю.
— Ах историю? — как бы даже удивился полицейский. — Да, в истории, пожалуй, действительно нет ничего недозволенного. — Ангелеску взял в руки папку, где были сложены десятки листов с машинописным текстом и несколько схем, выполненных на кальке. С вытаращенными от удивления глазами он пролистал их, потом закрыл папку и по слогам прочитал надпись на обложке, сделанную крупными буквами красным карандашом: — «Исследование на материале археологических раскопок в городе Турну-Северин». — Он еще раз по складам перечитал название, повернулся к учителю и с недоумением спросил: — Разве вы занимаетесь расследованиями?
— Исследованиями по археологии…
— А что это такое — архелогия?
— Археология, — поправил его учитель, ошеломленный невежеством полицейского. — Это наука об историческом прошлом, раскопки помогают кое-что узнать о поселениях очень отдаленных эпох, напри…
— А кто вам разрешил проводить такие расследования?
— Как кто? — вспыхнул Влад Георгиу. — Моя профессия, я же учитель.
— Разве вам неизвестно, что все расследования проводит только полиция? — многозначительно изрек Ангелеску, и в глазах его засветилось злорадство: он нашел нечто серьезное. — Или, если хотите, с разрешениям полиции, — снисходительно уточнил он. — Что вы думаете, каждый, кому это взбредет в голову, может начать проводить расследования? У вас есть разрешение господина главного комиссара полиции?
— Нет, но я считаю, что в этом нет необходимости, потому что…
— Серьезно? — насмешливо поднял брови Ангелеску. — Значит, вы делаете что хотите… Каждый делает что хочет я этой стране! — сорвался он вдруг. — По-вашему, нечего считаться с властями, с существующим порядком, вообще ни с чем! Браво, господин учитель, браво!