Родители отвезли нас на выходные к морю. Мы вдвоем лежим на пляже под зонтом, шумит прибой, кричат чайки. Уже осень, вода прохладная для купания, поэтому мы ограничиваемся тем, что просто мочим ноги.
- Пойдем погуляем, - говорит сестра, бросая взгляды на родителей.
Отец, как обычно, читает газету, а мать, кажется, задремала. Никто нам не запрещает, поэтому мы вдвоем идем босыми ногами по теплому песку. Сестра шагает чуть впереди, я – за ней, высматривая на песке красивые и целые ракушки.
- Ты задумывалась о том времени, когда тебе найдут пару и придется выйти замуж? – внезапно спрашивает Кали.
- Не особо, - отвечаю честно. Я тогда еще не была знакома с Эрвином, в моем сердце еще не было той огромной черной дыры предательства, куда уходили все силы.
- А я не выйду ни за кого, кроме…
Сестра резко замолкает. Смотрит на меня внимательно. Ждет, что я что-то спрошу. А я молчу. Потому что знаю – стоит мне начать задавать вопросы, и она станет дразниться, но ничего не скажет.
- Тебе совсем все равно, что происходит с единственным на свете человеком, который тебя любит? – восклицает.
Пожимаю плечам. Конечно, мне хочется знать. Но нет, я не клюну на ее провокации.
- Какая ты скучная, Ками. Это ужасно. Быть такой молодой и уже такой скучной. Как старая бабка, - вздыхает сестра.
Потом резко останавливается, дожидается, когда я поравняюсь с ней, и подхватывает меня под руку, прижимается боком к моему бедру и тихонько, в самое ухо мне говорит:
- Кажется, я влюбилась, Ками.
И ждет реакции. Конечно, я удивлена. Почему-то всегда думала, что из нас двоих – я быстрее влюблюсь, потому что мечтательная и вечно читаю романы о любви. Сестра ж предпочитает более практичные занятия – верховую еду, изучение языков.
- Кажется? – уточняю.
- Ну фу! Что ты за человек! – отпихивает мою руку и отходит на пару шагов. Потом опять подбегает ко мне, обнимает за талию и смеется. – Не кажется, глупышка. Я действительно влюблена.
Она берет меня за руки и начинает кружится. Мы кружимся, пока не теряем ориентацию в пространстве и не падаем на песок, смеясь.
- Он такой… самый лучший, Ками. Мы любим друг друга. А еще… знаешь, мы с ним целовались. Не скажу, что это приятно, но… что-то в этом есть… наверное. Если привыкнуть.
- Кто он? Я его знаю?
- Знаешь. Андре. Помнишь, мы познакомились в конце весны на празднике у графа Боттона? Высокий, светловолосый лорд. Он еще подошел пригласить нас на танец и растерялся, с кем пойдет.
- А-а-а, вспомнила. И ты сама вышла с ним танцевать!
- Да! – сестра смеется. – Сама вышла. И это лучшее, что со мной было. Мы вернемся с моря и Андре обещал прийти к нашему отцу, просить руки.
- Не может быть? – я даже сажусь. – Так быстро?
Каллиста тоже садится.
- А зачем тянуть? Но не волнуйся, мы будем жить недалеко, ты сможешь приезжать к нам в гости, когда захочешь.
А потом мы возвращаемся с моря. И ничего не происходит. Никто не приходит. А через несколько дней сестра врывается ко мне в комнату. На нее страшно смотреть. Волосы в беспорядке, платье застегнуто кое-как, лицо бледное и глаза такие… мне становится страшно.
- Кали… что случилось? – спрашиваю.
Сестра мечется по комнате. Ощущение, что обезумела. Не сдержавшись, подбегаю к ней и обнимаю. Она с криком отталкивает меня.
- Нет! Не трожь!
- Что случилось? – спрашиваю еще раз.
- Что? Случилось? – С губ сестры срывается смех. Это просто ужасный звук. Как металл по стеклу. Хочется подойти и закрыть ей рот, только бы замолчала. – Что случилось? А ничего не случилось, Ками. Живешь тут в своем детском мире и ничего не знаешь! Как улитка в домике! Глупая, слабая Ками!
- Думаю, тебе лучше пойти в свою комнату. Ты чем-то расстроена…
- Расстроена? – Бегающий взгляд сестры останавливается на мне. – Ты думаешь, я расстроена? О, нет. Я в ярости!
- Да что случилось, в конце-то концов! – не выдерживаю.
- Ничего не случилось, - Каллиста пожимает плечами. Звук ее голоса, как разбитый хрусталь. Мне больно, словно я порезала руки об осколки. Тогда что же она чувствует, если столько боли в таких простых словах? – Совершенно ничего не случилось, Ками. Пока мы с тобой были на море, Андре женился. На Терезе Полсон. Помнишь, мы смеялись над ее неудачным платьем, делающим круглую фигуру глупышки еще менее привлекательной?