- Что? Нет… не помню.
- Но зато у Терезы богатая семья. И это огромное достоинство, которым мы не обладаем, Ками.
- Кали… мне очень… - протягиваю руки к сестре, желая ее обнять, утешить, - очень жаль.
Каллиста смотрит на меня таким диким взглядом, словно не понимает, о чем я говорю. Потом лицо ее искажается, становится не просто некрасивым, но уродливым.
- Жаль? – шипит она. Мне даже кажется, что сейчас между ее губ мелькнет раздвоенный змеиный язык. – Не нужна мне твоя жалость! Это пусть он жалеет! Всю свою дальнейшую жизнь! Смотрит на страшную, жирную жену рядом с собой и жалеет! Что упустил меня!!
Тело сестры как-то странно скашивается набок. Из ее горла вырывается непонятный звук. То ли хрип, то ли вой. Я вскрикиваю и кидаюсь к ней, но она отпихивает меня. С такой силой, что я отлетаю назад и врезаюсь спиной в туалетный столик, разбиваю зеркало на осколки и падаю на них спиной, поранив руки.
- Госпожа?
Вздрагиваю, возвращаясь из воспоминаний прошлого.
- Вы пойдете на встречу с Андре? – спрашивает горничная.
- Конечно, пойду. Разве у меня есть выбор?
Глава 9
Платье выбрала простое - бежевое, с высоким воротником. Пусть горничные шепчутся, что герцогиня снова вырядилась не по чину. Мне все равно. Я не Каллиста. И сейчас не хочу ей быть. Мне нужно, чтобы было удобно.
До парка мы добрались быстро. Карета остановилась у бокового входа, где старые каменные фигуры заросли плющом.
- Я подожду здесь, - говорит Хелла. – Всегда жду здесь. Не выходите из беседки.
Я киваю и иду по дорожке. Воздух пахнет железом и влажной травой. Где-то журчит фонтан, скрипят качели.
Он стоит там. Высокий, широкоплечий. Сразу видно - не крестьянин, не слуга. Голова чуть опущена, будто прислушивается. Когда он поворачивается, я понимаю, будет сложнее, чем мне представлялось.
- Кали, ты пришла! – лорд бросается ко мне, я останавливаю его, вытянув руку.
- Как я могла не прийти? Ты ясно дал понять, что у моей неявки могут быть плохие последствия, - отвечаю холодно.
- Прости, прости меня. Мы так давно не виделись. Я так устал от этого всего. Я поговорил с женой, сказал, что разведусь, раз она до сих пор не родила мне ребенка. Мы будем вместе, Кали, - Андре хватает меня за руки, с жаром принимается целовать ладони, я просто счастлива, что надела перчатки. – Наконец-то будем, слышишь?
- А моего мужа ты в расчет не берешь?
Эта фраза мгновенно охлаждает Андре. Он отпускает мою руку и отходит. Потом спрашивает:
- Он снова тебя бьет?
Я вздрагиваю. Разве… разве Эрвин может ударить?
- Нет…
- Ты лжешь? Ты скрываешь? Кали!
Андре снова хватает меня за руки, заглядывает в глаза.
- Я люблю тебя, ты же знаешь. Но то… то, что ты хочешь – это…
- А что такого я хочу? – пытаюсь пролить свет на то, о чем мы вообще разговариваем.
- Прости меня, Кали. Я кругом виноват. Давай я тебя увезу? Он не станет тебя преследовать и ничего не сможет сделать, если мы будем далеко! Кали!
Андре прижимает меня к себе, принимается целовать щеки. Я отворачиваюсь, он целует куда попадет – в уши, в шею. Мне неприятно, я пытаюсь его оттолкнуть, но Андре словно обезумел.
- Кали, любовь моя! Уедем. Давай. Уедем. Прошу. Оставим его и мою жену и просто уедем. Неважно, сколько у нас денег. Я буду работать. Слышишь, ты не в чем не будешь нуждаться. Прошу… Кали.
Андре хватает меня за лицо, больно сдавив пальцами мой подбородок и пытается впиться в губы. Не выдержав, размахиваюсь и бью его по щеке. Сильно.
Звук оглушает. Мои пальцы мгновенно пронзает боль. Андре удивленно смотрит на меня, словно не веря, что я его ударила. Держится рукой за щеку.
- Кали?
- Ты меня не слышишь, Андре. Встреча подошла к концу. Не смей мне больше писать! Не смей ставить под удар, если действительно любишь, как говоришь. Прощай.