Эрвин встречает меня так же свободно одетым. Наверное, по-домашнему. Не знаю… Я никогда не видела его в рубашке, да еще и с расстегнутыми верхними пуговицами.
Он как раз наливал нам напитки, когда я зашла. Рукава закатаны до локтя, ворот небрежно распахнут, прическа выглядит растрёпанной. Поднимает голову на стук двери, наши глаза встречаются. Меня опаляет жаром, я не выдерживаю и первой опускаю взгляд.
- Проходи к столу, жена, - говорит.
Хрипловатый голос проходится наждачной бумагой по напряженным нервам, заставляя все волоски на теле встать дыбом. Я подхожу ближе. Мои шаги приглушает ковер.
Эрвин отодвигает для меня стул и помогает сесть. И словно невзначай касается пальцами моих плеч. Я особенно остро это ощущаю через тонкий шелк домашнего платья. Чувство, словно дотронулся до голой кожи.
Герцог садится напротив. Стол небольшой. Всего метр отделяет нас друг от друга. Непривычно так близко видеть его лицо. И ощущать, насколько мощным может быть его тело. И присутствие.
- Чудесно выглядишь, - говорит.
Я просто киваю в ответ, волнуясь, что не смогу сладить с собственным голосом. Опускаю руки вниз, вытираю влажные ладони об платье.
- Ты выглядишь напряженной. Почему?
Надо срочно что-то придумать.
- Твое приглашение было неожиданным.
- Почему? Сегодня особый день. Я подумал, что будет очень кстати, отметить его ужином и, возможно, нормальной беседой, какие были у нас когда-то.
- Я не против, - отвечаю, судорожно пытаясь вспомнить, что за особый день сегодня? Не годовщина свадьбы. Не дата встречи или первого свидания. Так что?
Передо мной на тарелке легкий салат. Я ковыряю его вилкой, напрочь лишившись аппетита.
- Если ты не голодна, можем встать из-за стола и пересесть на диван. Там будет удобнее, - предлагает герцог.
- Нет, - быстро отвечаю, тут же пихая в рот салат. – Я хочу есть, просто задумалась.
- Воды?
Киваю.
Эрвин встает, берет кувшин и подходит ко мне. Становится чуть сбоку, касаясь меня бедром. Склоняется надо мной. А мне кажется, что нависает. Становится трудно дышать. Едва могу дождаться, когда он нальет воды в стакан и чуть отодвинется.
Но вдохнуть глубоко не получается, потому что Эрвин внезапно касается пальцами моего затылка, чуть оттягивает волосы, поглаживает кожу. Мурашки, привычным строем, разбегаются от его пальцев по всему моему телу, рождая уже знакомое томление внутри меня.
- Сегодня тот самый день, когда мы с тобой встретились в библиотеке и ты призналась, что влюблена в меня.
Я замираю, мгновенно задеревенев всем телом. Никогда не нужно забывать, что это свою жену ласкает Эрвин, о ней говорит, ее любит. Мою сестру.
- Я был так удивлен. Ты всегда казалась чуть скованной, зажатой. Мне постоянно хотелось обнять тебя и успокоить, чтобы ты расслабилась и раскрылась, как цветок. И тут внезапно это признание. И наш с тобой первый раз. Я не думал, что мы так далеко зайдем. Не ожидал, что ты будешь такой раскованной.
Пальцы Эрвина поглаживают мою шею, мешая сосредоточится на его словах. Я слышу его голос через шум собственного сердца, учащенно бьющегося в ушах.
- И хотя ты никогда и ничего не стеснялась, я ощущал какую-то странную отстраненность в тебе. Все время. Но особенно остро в постели. И чем горячее были мои ласки, стремящиеся тебя отогреть, тем холоднее ты становилась. Твои губы лгали мне о любви, но твое тело говорило правду. И я скучал за теми временами, когда мы встречались в библиотеке. Когда ели пирожные. Смеялись и целовались. И твои глаза сияли. Ты вся сияла. И вся отзывалась на малейшие мои прикосновения.
Пальцы Эрвина оставляют мою шею в покое и спускаются с ключицы вниз. Рисуют спираль на коже. И от его касаний разбегаются предательские мурашки, явно давая понять, насколько мне приятно.
- На самые простые прикосновения, - говорит, и добавляет. – Как сейчас. И только теперь я понимаю, что был обманут. И выбрал не ту сестру. Да, Ками?