Я растеряно смотрю вокруг. Иду в душ, быстро моюсь, а когда выхожу, натыкаюсь на горничную.
- Госпожа! Вам нужно быстро одеться.
Я даже не успеваю ничего возразить, а с меня уже снимают банный халат и надевают нательную рубашку.
- Что происходит, Хелла?
- Не знаю, госпожа, но судя по всему, что-то нехорошее.
Сердце в груди тревожно замолкает.
- В каком смысле нехорошее?
- Полиция пришла не для разговора. У них предъявительные документы. Сейчас они обыскиваю первый этаж!
На оглушенную меня натягивается нижняя юбка, а потом и платье. Я даже не чувствую, как шнуруется корсет, погруженная в мысли.
- Что предъявили герцогу?
- Я не знаю, госпожа.
- Ты лжешь! Я видела, как ты отвела глаза! Говори немедленно! Или, клянусь, я сейчас выйду из этой комнаты и пойду здороваться с полицией!
- Не надо глупостей, госпожа! Я скажу! Родители сегодня прислали письмо. Как раз перед приходом полиции. Это был срочный конверт, поэтому я сразу же открыла. Герцога подозревают в убийстве. Ваши родители требовали, чтобы вы немедленно собрались и вернулись в отцовский дом. Пусть герцог сам разбирается со своими проблемами. Вам нельзя вмешиваться!
- В убийстве?
Кровь шумит в висках, хватаю воздух ртом, но кажется, что задыхаюсь.
- Расшнуруй… - хриплю, - расш…нуруй… корсет….
- Госпожа! Госпожа! Сейчас не время падать в обморок! Придите в себя.
Чувствую брызги холодной воды на лице, к губам подносят стакан. Машинально делаю несколько глотков. И туман перед глазами постепенно проходит, я уже могу видеть комнату и испуганное лицо Хеллы.
- В убийстве кого обвиняют Эрвина?
Я еще только произношу вопрос, а мои губы немеют. В ужасе жду ответа, потому что где-то в глубине души уже знаю его.
И все равно, слова, которые произносит горничная, набатом отзываются в ушах.
- Герцога обвиняют в убийстве жены. Вашей сестры, госпожа.
Глава 16
И тут раздаются громкие шаги в коридоре.
- Госпожа! Быстрее!
Хелла почти впихивает меня в какую-то потайную дверь, мы едва успеваем закрыться, когда в апартаменты входит полиция. Несколько бравых парней по кивку главного принимаются методично и скрупулезно обыскивать комнату. Не брезгуют ничем. Ни комодом, ни корзиной с грязным бельем.
Мне становится нехорошо. Перед глазами все плывет, я пытаюсь дышать, но накрывает паника. Горничная сует мне под нос нюхательные соли, я выбиваю их из ее руки. Баночка падает с оглушительным для нас грохотом. Полицейские замирают на месте.
Хелла тянет меня дальше по узкому коридору. И вот мы уже оказываемся в спальне Эрвина. Тут тоже идет активный обыск. В щель видно, что один из полицейских как-то внезапно замирает, а потом выкрикивает что-то и к нему с пакетом подбегают коллеги.
А в следующее мгновение они достают что-то белое из-под матраса. И я в ужасе зажимаю рот ладонями. Я узнаЮ вещь! Это любимая ночная рубашка сестры. Шелковая, тонкая, скользящая по телу. Очень открытая сверху – всего две тонкие, как ниточки бретели, и с разрезом до самого бедра. И сейчас на белоснежном шелке я явственно вижу бордовые пятна засохшей крови.
Полицейские упаковывают ночную рубашку в пакет, заканчивают обыск и выходят. Мне слышны громкие голоса, среди которых узнаю голос Эрвина. Он требует адвоката, и его обещают. Грохот закрывшейся двери.
Я в ту же секунду отпихиваю Хеллу и бегу по узкому потайному коридору. Выскакиваю в своей спальне и подбегаю к окну. Успеваю увидеть, как по ступеням спускается Эрвин. Голова высоко поднята, на лице ни одной эмоции. Холоден, собран.
Словно что-то почувствовав, он на мгновение поднимает голову и наши взгляды встречаются. Почему в его глазах столько ненависти?!
Отшатываюсь от окна. Что происходит? Почему он так посмотрел? Откуда эта рубашка у него? Неужели… он мог убить Каллисту?
Резкий рвотный позыв вынуждает меня бежать в туалет и там содрогаться в сухих спазмах, заливаясь слезами. Получила, Ками?! Как тебе чужое ворованное счастье?! Нравится?! Хотела его – держи крепко! Радуйся теперь. Зачем слезы льешь?