- Госпожа, соберитесь, - Хелла дает мне стакан с водой. – Выпейте, там успокоительное. Нам нужно срочно отсюда уезжать. Думаю, полиция еще приедет с обыском. Нельзя, чтобы вас тут обнаружили. Еще не хватало, чтобы вы пошли соучастницей. Думаете, вашим родителям и так не достаточно плохо? Они уже лишились одной дочери, не лишайте их и второй.
Только слова о родителях заставляют меня прийти в себя. Пусть они всегда были строги к нам, но все же любили по-своему. И да, потерять ребенка – это самое тяжкое горе, какое только можно представить.
Как я собираюсь – не помню. Думаю, я просто машинально двигалась, а все основное делала Хелла. Очнулась я уже в экипаже, на подъезде к родительскому дому.
В холле меня встретила мать. Осунувшаяся, в черном. Мы обнялись, и она затряслась всем телом. Во мне же все словно замерзло. Не осталось вообще никаких эмоций.
Вышел отец. Прямой, несгибаемый. Презрительно посмотрел, на вытирающую нос маму.
- Хорошо, что ты послушалась и вернулась, - говорит мне отец. – Дальнейшее пребывание в доме герцога считаю для тебя вредным и даже опасным, учитывая обстоятельства. Ступай, отдохни. Мы ждем тебя вечером на ужине. Нужно многое обговорить.
Я поднимаюсь на второй этаж. Не сдержавшись, захожу в спальню сестры. Тут все, как в тот день, когда я уехала. На комоде лежит забытая перчатка. Рядом – несколько шпилек для волос. В гардеробе полно нарядов, мы тогда не все забрали.
Вспомнился тот день и наши сборы. И еще… среди вещей сестры не было большой шкатулки с драгоценностями. Маленькая – с ерундой, была. А большой - не было. Тогда мне показалось это нормальным – Каллиста сбежала, ей понадобятся деньги, не удивительно, что она взяла драгоценности. А теперь…
Ночную рубашку сестры нашли в спальне Эрвина. Кали вернулась домой? Тогда зачем она брала драгоценности, оставив все остальные вещи и горничную здесь?
А если она сбежала, то зачем Эрвин привез ее в дом? Если мог без свидетелей спокойно сделать то, что ему нужно там, где пряталась его жена?
Что-то здесь не сходится…
Глава 17
Ужин не задался с самого начала.
Я едва только захожу в малую столовую, как буквально кожей ощущаю нависшую в комнате напряженную обстановку.
Привычно сажусь возле матери, хотя место по левую руку от отца, где раньше всегда сидела Кали, свободно. Кажется неправильным занимать ее стул, хотя она уже давно покинула наш дом. Задолго до последних событий и ее… ухода.
Мама выглядит опухшей, явно плакала не один час. Отец – суров и холоден, как обычно. Кали всегда была его любимицей, потому что характером пошла в отца. И тем не менее, похоже, ничто не способно заставить этого человека сгорбить спину. Даже утрата любимой дочери.
И хотя родители собирались что-то со мной обговаривать, ужин проходит в полной тишине. Даже, когда подают десерт и напитки. Тогда я не выдерживаю:
- Предполагалось, что мы о чем-то поговорим?
- Ох, о чем тут разговаривать, - всплескивает руками мама и тут же принимается усиленно тереть салфеткой и без того распухшие глаза.
- Я не знаю о чем… Думала, у вас есть тема. Быть может, о Кали и о том, что произошло, о том…
Меня прерывает громкий удар кулаком по столу, отчего подпрыгивает вся посуда на столе, а мать вжимает голову в плечи.
- Мы не будем говорить о твоей сестре за столом! – отец, как обычно категоричен.
- Почему? – спрашиваю, стараясь придушить в себе инстинктивный страх перед главой рода, который, кажется, был у меня всегда.
- Ты смеешь задавать подобные вопросы? – кажется, отец удивлен.
- Смею. Я скорблю. И мне больно. Но я хочу знать, что происходит и как движется дело.
- Зачем тебе это? Что ты понимаешь в расследовании? – в голосе отца презрение вперемешку с гневом.
- Ничего, - соглашаюсь. – Но я хочу как можно больше знать о том, что произошло с Кали. И чтобы виновные понесли наказание.
Выделяю голосом слово «виновные».