Глава 26
Самое сложное в той ситуации было понять и принято не то, что виновницей всей этой аферы была мать, в конечном итоге даже отравившая отца, а то, что меня спасла сестра и теперь я ей обязана жизнью.
Когда рядом со мной остались лежать оба родителя на меня нашел какой-то ступор. Растерянность, горе, шок. Не знаю. Возможно, все вместе. Я не могла двигаться, плакать. По идее яд в бокале матери не должен был меня убить, но, наверное, расчет был на рост и вес. Потому что мне оказалось достаточно и того, что было. А может, сыграла роль усталость. Я как-то внезапно захотела умереть. Чтобы не видеть этого всего. Не чувствовать. Не быть здесь.
Но сестра меня спасла. Тормошила, звала, вызвала рвоту, дождалась лекарей и не отходила ни на шаг. Не оставила мне ни малейшего шанса.
Были разбирательства. Суд, развод. Я ловила на себе взгляды Эрвина. Но мне уже было все равно. Все обвинения с герцога давно сняли, так что план матери не сработал. Она хотела обвинить зятя в преднамеренном убийстве дочери, того бы казнили, а все его состояние перешло бы маме, потому что, сюрприз-сюрприз, Кали оставила завещание, в котором наследниками были родители. Все казалось просто, да только казалось.
Каллиста согласилась во всем этом участвовать, потому что мать пообещала оставить себе недвижимость и акции, а деньги отдать ей. Сестра хотела получить свободу. И она ее получила, да не такую, какую себе представляла. Бойтесь своих желаний… да.
Сегодня ровно месяц, как состоялись похороны. Оказалось, наше состояние не такое бедственное, как рассказывали родители. Да, дом и слуг мы содержать не можем, но если избавиться от родового гнезда и рассчитать людей, то прекрасно можно жить несколько лет. Не в богатстве, но достатке.
Поймала себя на том, что хожу из угла в угол, хотя уже давно нужно было собрать вещи и уехать отсюда. Не то, чтоб я буду скучать по дому. Тут было не только хорошее. Но… в каждом углу, каждой комнате воспоминания. И это оказалось тяжело. Бросить именно их.
- Что ты маешься? – сердито спрашивает сестра, опять заглянув ко мне в комнату. – Долго ты еще будешь ходить, как в воду опущенная? Сейчас уже приставы придут, а ты все копаешься.
Не отвечаю. Оказалось, что игнорировать ее совершенно не сложно, главное – не слушать, что она говорит. Слова – вот оружие моей сестры. Тот самый яд, который травил меня гораздо сильнее и с большими последствиями, чем другой, из материнского бокала.
Каллиста раздраженно захлопывает дверь, оставив меня одну. Но возвращается спустя совсем непродолжительное время.
- Заканчивай уже эту псевдострадательную чушь, Ками! О ком ты горюешь? О родителях? Отец никогда слова доброго нам не сказал, при первой же возможности продал подороже. Мать убить тебя хотела, ради своих интересов! Тебе радоваться надо, что ты избавилась от них!
- Не надо рассказывать, что мне делать, - отвечаю спокойно, укладывая в чемодан любимую книгу стихов. – Обойдусь без советов.
- Разве? Что-то не похоже! Ходишь тут, сопли развесила! Нет у тебя повода страдать.
Подняла голову, посмотрела на злое лицо Каллисты.
- Еще раз – не надо говорить, что мне делать. Я сама разберусь.
- Тогда пойди и разберись! Эрвин ходит сюда уже несколько дней, как приблудный кот. Бесит! Сколько ты будешь его избегать? Собери волю в кулак и попрощайся с ним. Или ты все еще влюблена в него?
Каллиста вглядывается в мое лицо, а потом начинает смеяться.
- Ну ты просто… ненормальная! Он уже столько раз от тебя отказывался. А ты опять? Как тряпочка? Вытирай ноги, мне приятно? Фу, Ками! Это мерзко.
- Оставь меня в покое! Единственное, что здесь мерзко – это ты!
Не выдержала, сорвалась. Лицо сестры сначала краснеет, потом лишается всех красок вообще.
- Ну раз так… я тебе докажу. Сама увидишь, что он тебя не любит! Может, хоть тогда прозреешь и закончишь эту бестолковую историю!
Сестра хватает меня за руку, я хочу вырваться, но она так впивается пальцами в мое запястье, что у меня немеют мышцы.
- Пусти!
- Хватит брыкаться, дура! Хоть раз имей смелость посмотреть правде в глаза!