– Меня спрашивали об этом в полиции, поэтому и сохранилось в памяти. А кроме того, я много размышляла обо всем случившемся. У меня нет объяснения, почему ее убили, и это меня беспокоит.
– А вы верите, что ее убили?
– Да, я считаю это вполне вероятным.
– А вы знали, что Лорна была связана с порнографией?
Серена слегка нахмурилась.
– Каким образом?
– Она снялась в порнографическом фильме. А месяца два назад кто-то прислал кассету ее родителям.
– Что это за фильм, какой-нибудь триллер с убийствами и насилием? Садомазохизм?
– Нет. Довольно скучный в плане сценария, но миссис Кеплер подозревает, что он может быть связан со смертью Лорны.
– А вы как считаете?
– Мне платят не за то, чтобы я высказывала свое мнение по этому поводу. Предпочитаю оставлять за собой право выбора.
– Я понимаю. Это как ставить диагноз. Нельзя быть уверенным на все сто.
Раздался стук по косяку двери, и в комнату заглянула Джоан.
– Простите за беспокойство, но привезли ребенка, и я хочу, чтобы вы взглянули на него. Я уже позвонила ординатору, но все же вам надо самой посмотреть.
Серена поднялась с кресла.
– Сообщите мне, если вам понадобится что-то еще, – попрощалась она, направляясь к двери.
– Я так и сделаю. И спасибо вам.
Я поехала домой по пустынным улицам, начиная уже более уютно чувствовать себя в этом ночном мире, характер которого меняется каждый час. Как только закрываются бары и с улиц исчезают машины, наступает жуткая тишина. Перекрестки пусты, яркие огни светофоров видны за полмили.
Небо начало затягиваться облаками. Плотный, похожий на вату туман окутал горы. В большинстве окон жилых домов, мимо которых я проезжала, света не было, но некоторые все же были освещены, и я представила себе, что это студенты корпят над учебниками. Кошмар молодости. А может, свет горел в окнах свежеиспеченных полуночников вроде меня.
По бульвару Кабана медленно двигалась патрульная полицейская машина, когда я проезжала мимо нее, полицейский в форме внимательно посмотрел на меня. Я свернула налево, на свою улицу, припарковала машину и заперла ее. От облаков небеса казались бархатными, звезд совершенно не было видно. Землю окутала тьма, тогда как небо окрасилось мрачным светом, напоминавшим темно-серый картон, испачканный белым мелом. Позади послышался тихий шум воздуха, вызванный быстрым вращением спиц велосипеда. Я обернулась как раз вовремя и успела увидеть проезжающего мимо на велосипеде мужчину. Его задний фонарь и люминесцентные полоски на задниках кроссовок выглядели так, словно кто-то жонглировал тремя светящимися точками. И этот странный цирковой номер духов показывали только для меня.
Я прошла через ворота, зашла в квартиру и включила свет. Все было в порядке, в том виде, в каком я оставила. Тишина стояла жуткая, я ощутила легкий приступ тревоги, вызванный усталостью, поздним часом и видом пустой комнаты. Так бывает с голодом – когда пик проходит, аппетит пропадает, и можно запросто обойтись без пищи. Пища или сон... какая разница? Организм напрягается и черпает энергию из какого-то другого источника. Если я ложусь спать в девять или десять часов, то могу проспать всю ночь. Но сейчас пик сна прошел, и поскольку я уже так долго не спала, то вряд ли теперь засну.
Тело мое одновременно и ныло от усталости и было полно энергии. Я бросила сумочку и куртку на кресло у двери, потом взглянула на автоответчик. Сообщений не было. Интересно, а есть ли у меня вино? Нет, вина не оказалось. Я проверила содержимое холодильника и выяснила, что в кулинарном плане там нет ничего интересного. В буфете, как обычно, хоть шаром покати: несколько пустых кастрюль и засохших кусков, есть которые просто невозможно, если, конечно, обильно не сдобрить их кленовым сиропом. В банке с арахисовым маслом виднелось дно, как будто содержимое испарилось. Я нашла кухонный нож и поскребла по стенкам банки. Расхаживая по комнате, я ела остатки масла прямо с ножа.
– Какое грустное зрелище! – воскликнула я со смехом, но на самом деле мне было не смешно.
Потом я машинально включила телевизор. Пленка с фильмом Лорны находилась в видеомагнитофоне, я перемотала ее, и фильм пошел с начала. У меня вовсе не было намерения любоваться сексом в такой поздний час, но титры я просмотрела дважды. Вчера вечером я пыталась дозвониться в Сан-Франциско знакомому помощнику режиссера в надежде выяснить номер телефона компании "Киренаики Синема". В титрах были указаны имена и фамилии продюсера, оператора и режиссера монтажа: Джозеф Эрз, Мортон Кассельбаум и Честер Эллис. Черт побери, телефонистки должны работать по ночам.
Дозвонившись в справочную, я назвала фамилии в обратном порядке, но с первыми двумя меня ждало разочарование. А вот с продюсером повезло. Телефонистка пропела:
– Спасибо, что пользуетесь услугами нашей службы. – Потом раздался щелчок, и механический голос дважды продиктовал номер телефона Джозефа Эрза.
Я записала номер и снова позвонила в Сан-Франциско, но на этот раз мне нужны были адреса актеров – Рассела Терпина и Нэнси Доббс. С Нэнси Доббс ничего не вышло, а вот Терпинов с именем, начинающимся на букву "Р", было двое – один в Хайте, а второй в Гринвиче. Я записала оба номера. Конечно, я рисковала напрасно потратить свое время и деньги Дженис Кеплер, и все же поездка в Сан-Франциско могла оказаться полезной. Если я даже не выясню ничего стоящего, то, может быть, смогу отбросить версию связи порнофильма с убийством Лорны.
Я позвонила в кафе "Франки", после второго звонка трубку сняла сама Дженис.
– Дженис, это Кинси. У меня есть к вам вопрос.
– Рассказывайте, я располагаю временем.
Я рассказала ей о разговоре с лейтенантом Доланом и Сереной Бонни, а затем о мини-расследовании по установлению личностей создателей порнофильма.
– Мне кажется, стоит поговорить с продюсером и актером.
– Я помню этого актера.
– В разговорах с ними я надеюсь выяснить кое-какие подробности. Постараюсь сначала связаться с ними по телефону, но, по-моему, есть смысл ненадолго смотаться туда. Если договорюсь о встрече, то поеду.
– Вы собираетесь ехать на машине?
– Наверное.
– Но у вас же старенький разбитый "фольксваген". Почему бы вам не полететь самолетом? На вашем месте я так бы и сделала.
– Да, я могла бы и полететь, – нерешительно начала я, – но полет на такое короткое расстояние будет стоить дорого. А мне еще придется на месте взять напрокат машину. А потом мотель, питание...
– Меня это устраивает. Только сохраните билеты и квитанции, а когда вернетесь, я все оплачу.
– А как насчет Мэйса? Вы рассказали ему о пленке?
– Да, я же обещала, что расскажу. Он был в шоке, естественно, а потом страшно разозлился. Не на Лорну, а на тех, кто втянул ее в это.
– А как он вообще относится к моему расследованию? Вчера мне показалось, что он его не одобряет.
– Он сказал мне то же самое, что и вам. Если мне так лучше, то он не возражает.
– Очень хорошо. Как только вернусь, сразу свяжусь с вами.
– Счастливого полета.
Глава 9
На следующее утро я проснулась в девять часов, позвонила Иде Руфь и предупредила, на тот случай, если меня кто-нибудь станет разыскивать, что скоро буду на работе в своем офисе. Отбросив одеяло, я принялась разглядывать небеса сквозь плексигласовый потолок над моей кроватью. Небо было чистым, светило солнце, температура на улице, наверное, градусов шестьдесят пять. Черт с ней, с утренней пробежкой. Я решила наградить себя еще десятью минутами отдыха и заснула, а проснулась уже в половине первого, ощущая такое похмелье, словно прошлой ночью напилась до бесчувствия. Вся шутка со сном заключается в том, что, несмотря на количество часов, которые вы проспали, тело, похоже, реагирует на то, в какие часы имел место сон. Сон с четырех утра до одиннадцати вовсе не обязательно соответствует равному по количеству часов сну в промежутке с одиннадцати вечера до шести утра. Я проспала полные семь часов, но ритм организма был серьезно нарушен, и теперь требовалось дополнительное время для его восстановления.
Я снова позвонила Иде Руфь и с облегчением услышала, что она ушла на ленч. Тогда я оставила сообщение, что задерживаюсь из-за встречи с клиентом. Только не спрашивайте, почему я обманула женщину, от которой никак не завишу, которая не может урезать мой гонорар. Иногда я лгу просто для поддержания профессиональных навыков. Выбравшись из постели, я проковыляла в ванную, где почистила зубы. Чувствовала я себя так, словно находилась под наркозом, четко соображая, что все мои конечности не функционируют. Потом я встала под душ, прислонившись к стене, в надежде, что гидротерапия восстановит меня. Одевшись, я принялась за завтрак и тут с удивлением обнаружила, что завтракаю после полудня. Интересно, сумею ли я когда-нибудь снова войти в норму. Потом взяла кофейник и принялась накачивать себя кофеином, одновременно звоня в Сан-Франциско.