— Но меньше, чем раньше, верно?
— Нет. — Я качаю головой. — Больше.
Уайатт сузил глаза. Он молчит, аккуратно придерживая Эллу, пока та жует батончик гранолы, которую ей дал Сойер.
— Ну, — наконец говорит он, — со временем станет легче.
Вот только в этом-то и дело.
Я не думаю, что станет. Я всегда буду скучать по таким дням. По времени, проведённому с самыми дорогими мне людьми. В самом дорогом мне месте. Я всегда буду скучать по Уайатту. И после того, что сказал Сойер…
Я начинаю задумываться.
А вдруг Уайатт будет скучать по мне тоже?
Глава 15
Уайатт
ВЕСЕЛО ПРОВЕСТИ ВРЕМЯ С ЛАССО
Мы возвращаемся в Новый дом, разогреваем обед, который Пэтси оставила в холодильнике. Она не работает по выходным, но по пятницам забивает наш холодильник и кладовую едой, которой должно хватить до понедельника.
Салли, Сойер, Элла, Дюк, Райдер и я набрасываемся на копчёную грудинку, капустный салат и домашние макароны с сыром, как стая голодных гиен.
Когда я доедаю, откидываюсь назад и наблюдаю, как Салли болтает с моими братьями обо всём и ни о чём — о том, как она гениально блефовала в покере прошлой ночью, о подготовке к предстоящему отёлу в январе, о той серии Парков и зон отдыха, на которой мы надрывали животы от смеха.
Мне нравится, что она здесь.
Мне нравится, как мы слаженно работаем с скотом.
Мне нравится, какая она заботливая с моей племянницей — отдаёт Элле свой кусок знаменитого техасского пирога Пэтси, когда та, расправившись со своим, умудряется уложить его в три огромных укуса. А потом Салли помогает Сойеру вытереть её. Мы смеёмся, когда на это уходит чуть ли не половина упаковки детских влажных салфеток.
Мне нравится, как её задница смотрится в этих чёртовых джинсах.
Помогла ли ей поездка успокоиться? Выглядит расслабленной.
Она ведь сама говорила, что хочет научиться лучше очищать голову от мыслей. А самый надёжный способ добиться этого — заставить её тело заговорить, верно? Смотреть, как она держится в седле, как плавно двигаются её бёдра, когда мы отгоняем скот, как ветер теребит её волосы — это была самая большая пытка в мире.
Я устал ждать.
До сих пор не верится, что это вообще происходит. Всё, о чём я фантазировал почти двадцать лет, вот-вот станет реальностью.
У меня руки трясутся, чёрт возьми.
Мы прибираемся после обеда. Сойер уходит к себе, чтобы уложить Эллу на дневной сон, а Дюк и Райдер отправляются в город, в магазин кормов.
Остаёмся только я и Салли, в просторной, наполненной тишиной кухне Нового дома.
Закрываю посудомоечную машину, выпрямляюсь. Вытираю руки о полотенце и наблюдаю, как Салли задвигает стулья к большому деревенскому столу, за которым мы ели.
Я вешаю полотенце на край мойки.
— Ну…
— Ну… — Салли убирает прядь волос за ухо. Она выглядит потрёпанной ветром, с чуть покрасневшим от солнца носом. — Мне, наверное, пора.
— Я хочу, чтобы ты посмотрела одну лошадь. Кажется, у неё начинаются колики.
— О. Хорошо. Да, когда холодает, они иногда пьют недостаточно воды. Я схвачу стетоскоп. Встретимся в конюшне?
— Да.
Пока иду через двор, думаю, не заскочить ли на вездеходе к себе за презервативами. Я хочу трахнуть Салли так сильно, что у меня зубы сводит.
Но я ещё и хочу не торопиться. Помучить её немного, чтобы, когда дело дойдёт до секса, она была на грани. Если у меня в кармане будут презервативы, этого не произойдёт. А если их не будет — придётся сбавить темп.
Это хорошо. Наверное.
Я надеюсь.
Я просто хочу доставить ей удовольствие, вот и всё. Её ведь даже нормально не целовали. До прошлой ночи, во всяком случае. Интересно, какой ад ей пришлось пережить в прошлый раз, когда кто-то трогал её пальцами или языком.
Да, презервативы нам сегодня не понадобятся.
А вот верёвка? Это может быть интересно. Разве чтобы достичь той самой трансцендентности, не нужно сначала хорошенько повеселиться?
Я тороплюсь в конюшню. К счастью, там никого. И вряд ли кто-то появится. В субботу после обеда здесь обычно тихо.
И тепло.
Я чувствую, как внутри всё напряжено. Сердце стучит, кожа горячая, пока я беру моток верёвки в снаряженке.
Колеблюсь. Это её отпугнёт?
Нет. Судя по тому, насколько она была увлечена прошлой ночью, Салли понравится, если её оргазм будет с элементами игры. Она храбрее, чем все думают.
Я внимательно изучаю её.
Я встаю за открытой дверью, чтобы Салли не увидела меня, когда войдёт. Прислоняюсь спиной к стене, готовлю лассо. Провожу кончиком пальца по гладкой, почти как хлыст, текстуре верёвки. Её привычность немного успокаивает.
Она заходит через минуту, проходит мимо меня, даже не замечая. Я позволяю себе просто посмотреть на неё. Тонкие пряди волос, прилегающие к бледной коже шеи. Стетоскоп, небрежно переброшенный через затылок. Тонкая талия, плавно переходящая в округлые бёдра и соблазнительную задницу.
Салли поворачивает голову, оглядывается в поисках меня, и у меня перехватывает дыхание. Полные губы, умные глаза, обрамлённые самыми длинными и тёмными ресницами, которые я когда-либо видел.
Чёрт возьми, она красивая.
Как можно тише я отталкиваюсь от стены и поднимаю лассо в воздух. Подняв руку, веду верёвку в медленном, ленивом круге. Я хочу поймать Салли, но уж точно не хочу причинить ей боль. Если только она сама этого не попросит.
Когда до неё остаётся шагов десять, я отпускаю лассо. Она слышит звук, но не успевает осознать, что происходит, как петля опускается ей на голову и плечи. Я делаю резкий, уверенный рывок, затягивая верёвку поперёк её груди.
Чёрт, я хорош.
— Уайатт! — вскрикивает она, распахивая глаза и бросая на меня быстрый взгляд через плечо.
Я захлопываю дверь амбара гулким стуком. Собирая верёвку в руках, медленно двигаюсь к ней.
— Ты никуда не денешься, Солнце.
На её губах появляется едва заметная улыбка, в щеке проступает ямочка.
— А как же лошадь?
— Лошади в порядке. Мне просто нужно было выманить тебя сюда.
— А. Значит, это очередной урок?
— Тот самый, по Тоби Киту.
Она улыбается, но теперь эта улыбка затрагивает и её глаза.
— Значит, к концу занятия я научусь ловить лассо и ездить верхом, да?
Я подхожу к ней сзади. Держа верёвку натянутой, наклоняюсь и целую её в шею.
— Если это слишком...
— Не слишком, — выдыхает она. — Но если вдруг... кто-то...
— Поймает нас? — я прикусываю её кожу, и она запрокидывает голову, давая мне ещё больше доступа. — Знаю. Значит, стоит сделать так, чтобы это того стоило, да?
Она выгибает спину, прижимаясь задом к моим бёдрам.
— Да. Так что же мне нужно будет оседлать?
Разумеется, ей это нравится. Разумеется, она подыгрывает.
Мне конец.
— Мою руку, — говорю я, проводя большим пальцем по её подбородку. — Мой рот. — Поворачиваю её голову и направляю её губы к своим. — Всё, что тебе нужно, чтобы добраться туда, куда ты хочешь.
Я целую её. Моя верхняя губа зажата между её, а её язык скользит по краю моих открытых губ.
Эта женщина. Эта чёртова женщина. Она не только учится просить то, что хочет, но и брать это. И все эти уроки — мои. Мои. Парня, которого никто не воспринимает всерьёз. Парня, который, по мнению окружающих, никогда не будет достоин Салли Пауэлл.
Но, похоже, сама Салли считает, что в этом деле я, чёрт возьми, хорош.
И вот так просто я уже твёрдый.
На этот раз я даже не пытаюсь это скрыть. Я прижимаюсь к её спине, чувствуя каждой клеточкой, как мягка она там, где изгибается её поясница.
Салли протягивает руку назад, пробирается между нами и сжимает мой член.
— Что я могу сделать, Уай? — тяжело дышит она. — Покажи мне, как доставить тебе удовольствие. Я хочу доставить тебе удовольствие.
Она резко вздыхает, когда я дёргаю верёвку.
— Как насчёт того, чтобы я показал, как сам собираюсь доставлять тебе удовольствие? Ведь я уже это делаю, разве нет? Верёвка на твоих сиськах?