— Мне обидно, что ты считаешь меня чем-то вредным для Салли. Нет никого, кто хотел бы видеть её успех больше, чем я.
Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.
— Можешь в этом не сомневаться.
Он смотрит на меня какое-то время, потом проводит ладонью по столешнице.
— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Но мы оба знаем, что ты можешь быть… непредсказуемым.
Внутри меня передёргивает. Он прав.
Но и я прав, когда отвечаю:
— Только не когда дело касается Салли.
— Мне просто нужно, чтобы ты понял, насколько важна эта работа, Уайатт. Я знаю, что у Салли есть сомнения. Я не слепой. Быть хирургом в одной из лучших клиник мира — это нелегко, чёрт возьми. Но жертвы того стоят. Получить эту работу, добиться успеха — вот главная цель. Не мешай ей.
Лицо у него красное.
Ничего себе, он злится.
— Я когда-нибудь мешал ей? — Я смотрю на него, чувствуя, как в висках стучит пульс. — Хоть раз? За все двадцать лет я ни разу не стоял у неё на пути. Никогда не сбивал её с толку и не собираюсь начинать. Да даже если бы я попробовал, Салли бы не стала это терпеть. Мы оба знаем, что она бы послала меня к чёрту.
— Может быть. — Челюсть Джона Би подёргивается. — А может, и нет. Но я хочу, чтобы ты дал мне слово, что, когда придёт время, ты её отпустишь.
Ком застревает у меня в горле, дышать тяжело. Думать ещё сложнее.
Я не могу понять, что я чувствую больше — злость или боль. Но знаю точно: этот разговор вымотал меня до пустоты, будто внутри пронёсся ураган.
Я чертовски горжусь собой за то, что был честен с Салли. Ну, почти честен. После десяти с лишним лет, когда я загонял чувства внутрь, я наконец сказал ей правду.
Я безумно счастлив, что теперь могу встречаться с ней, прикасаться к ней, учить её. Я в восторге от времени, которое мы проведём вместе.
Но всё это меркнет из-за неодобрения Джона Би.
Я не ждал, что он будет в восторге от того, что я встречаюсь с его дочерью.
Но и не ждал, что он практически скажет мне держаться подальше, потому что, видите ли, я ей не ровня.
Потому что, по его мнению, я сломаю её, разобью ей сердце, разрушу её будущее.
Докажи ему, что он ошибается.
Этот голос внутри — знакомый. Это тот самый голос, который в последнее время подталкивает меня к переменам. К тому, чтобы верить в новые вещи — в себя, в прошлое, в мир.
Я могу позволить словам Джона Би раздавить меня.
А могу сделать их топливом, чтобы показать ему, что я не тот непредсказуемый парень, который будет мешать Салли реализовать свой потенциал.
Я тот, кто поможет ей исполнить все её мечты.
Каждую из них.
Я ставлю кружку на столешницу и вытираю руки.
— Если это будет правильно, то да. Да, я отпущу Салли.
Джон Би открывает рот, но, к счастью, в этот момент появляются Пэтси и Салли. Щёки у них румяные от холода, когда они входят в тёплую кухню.
Пэтси ставит у ног пакет с продуктами.
Салли сразу же встречается со мной взглядом.
У меня что-то резко падает в груди, когда она улыбается, её лицо озаряется радостью.
— Доброе утро, ребята.
Да ну нахер Джона Би и его дурацкие намёки.
Я могу быть хорош для этой девушки. Я и есть хорош для неё.
Я перехожу через кухню и киваю на куртку Салли.
— Давай помогу снять.
— Конечно.
Салли поворачивается и расстёгивает молнию. Я улыбаюсь, когда вижу, что это Carhartt. Салли умеет быть элегантной, но в ней полно деревенского духа. Я это обожаю.
Чувствую на себе взгляд Пэтси, пока помогаю Салли снять куртку. Теперь неловкости нет, ни капли колебаний.
Мои пальцы случайно касаются её шеи, и я замечаю, как она прикусывает губу, отводя плечи назад.
Я снимаю Carhartt и вешаю его на ближайший крючок.
— Настоящий джентльмен, — замечает Пэтси.
Салли смотрит на меня, её глаза смеются.
— Когда захочет.
— Давай и твою, Пэтси, я помогу.
— Я сам, — буркает Джон Би.
— Знаю. — Пэтси хитро улыбается. — Но ковбои делают это…
— Пожалуйста, не договаривай, — говорит Салли.
— А вот и договори, — ухмыляюсь я.
Я вешаю куртку Пэтси и подбираю пакет с продуктами.
В этот момент она хлопает в ладоши, поворачивается к нам с Салли и говорит:
— Так, а как давно вы уже не просто друзья?
Глаза Салли распахиваются. Я едва не роняю пакет.
— Мам, серьёзно, так нельзя… Боже, ну нельзя просто вот так ляпнуть, — возмущается Салли, косясь на меня. — Мы, эм… мы…
— Официально — уже целых три минуты. — Я обнимаю Салли за плечи и прижимаюсь к ней, не оставляя ни сантиметра между нами. — Мы с Джоном Би как раз это обсуждали. Мы с Салли хотели сначала убедиться, что все на одной волне, прежде чем рассказывать об этом кому-то ещё.
— Я так и знала! — Пэтси вскидывает руки вверх. — Знала, знала, знала! В последнее время вы себя подозрительно ведёте. И я готова поклясться, что видела засос у Салли на шее…
— Это не был засос, — быстро отвечает Салли.
Джон Би тяжело вздыхает.
— Ради всего святого, прошу, не уточняй.
— От щетины? — уточняет Пэтси.
Лицо Салли красное, как свёкла, но она улыбается:
— Да.
— Ах, ребята, я так за вас рада! — Пэтси встаёт на носочки и тянет нас в неуклюжее групповое объятие. — Я ждала этого двадцать лет!
Салли хмурится.
— Двадцать лет?
— Ваша учительница во втором классе была поражена, какие вы неразлучные. — Пэтси снова становится на пятки. — Говорила, что Уайатт всё время твердил, что ты его девушка.
— Да ладно?! — ахает Салли.
Я усмехаюсь.
— Было дело. Думал, слух дойдёт до тебя, и ты скажешь «да», но, похоже, этого так и не случилось.
— Важна правильная синхронизация, — напевает Пэтси. — Вселенная хотела, чтобы вы сошлись именно сейчас, и вот мы здесь! Так когда устроим двойное свидание?
— Никогда, — шутит Салли.
Я мягко толкаю её локтем.
— Да ладно, Солнце. Это было бы весело.
Я бросаю взгляд на Джона Би. Он смотрит на нас с каким-то странным выражением. Хмурится, но в глазах появляется мягкость, когда он смотрит на Салли.
Может, потому что она светится.
Глаза сияют. Щёки розовые. Кожа чистая, гладкая.
Она вся такая живая, энергичная, хоть на дворе, чёрт возьми, четыре утра.
Она выглядит потрясающе в выцветших джинсах и толстовке Лаки Ривер, которую придумали Молли и Уилер.
— Ранчо нуждаются в мерче, — объясняла Молли.
Уилер кивнула.
— И не просто в мерче. В стильном мерче. В лучшем мерче.
Потом они попросили Дюка стать моделью для мужской линии.
Им стоило бы взять в модели и Салли, потому что, чёрт возьми, она выглядит в этом чертовски круто.
Собранные в хвост волосы, ботинки, толстовка и джинсы — всё в ней кричит «ковбойша».
Потому что Салли и есть ковбойша. Это не просто профессия. Это образ жизни.
— Ты там в порядке, пап? — спрашивает Салли, обнимая меня за талию и прислоняя голову к моей груди.
Сердце пропускает несколько ударов.
— В порядке, — отвечает он. — Просто… будьте умными, ладно?
Пэтси бросает на него выразительный взгляд, а потом снова смотрит на нас.
— Будьте какими хотите. Главное, помните: безопасный секс — это хороший секс…
— Думаю, пора делать завтрак, — вмешивается Салли, глядя на меня. — Как считаешь, Уайатт?
— Определённо, Салли. Я сейчас слона бы съел.
Глаза Салли вспыхивают. Губы трогает лукавая улыбка. Я знаю, какой ответ вертится у неё на языке.
Съешь меня.
Знаю, потому что знаю её. Знаю, что она быстрая, острая на язык, и у неё чёртовски пошлый юмор. И теперь я ещё знаю, как сильно ей нравится, когда я опускаюсь между её ног. Ага. В следующий раз, когда эта мысль закрадётся ей в голову, мы будем у меня, на моей кухне.
И вместо того, чтобы разбирать продукты и помогать её маме готовить сырную кашу с жареными яйцами и брискетом, я посажу Салли на столешницу, встану перед ней на колени и сделаю ровно то, что она хочет.