Я смеюсь.
— Нет, она не беременна. Если она захочет, я только за, но это не причина, по которой мы съезжаемся. И переезжаем. Надеюсь, переезжаем. Я хочу сделать всё правильно.
Я перевожу взгляд на Кэша.
— Именно поэтому я хотел сначала поговорить с вами. Вы — моя семья, это ранчо — моя жизнь. Я не хочу... — Чёрт, сейчас расплачусь. — Я бы не уезжал, если бы у меня был выбор. Но я должен следовать за своей девушкой, понимаете? Я должен помочь ей осуществить её мечты, потому что, ну... Салли и есть моя мечта.
Сойер сжимает моё плечо.
— Тогда ты должен за ней следовать.
— Здесь столько всего происходит. — Я указываю налево, где видна стройплощадка. Там строится новая студия Молли, а заодно и часть дороги, которая со временем соединит бывшее ранчо Лаки с ранчо Риверс. — Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, чтобы я уезжал...
— Но ты делаешь то, что должен, — мягко говорит Кэш, и от его слов слёзы катятся ещё быстрее. — Я понимаю.
Вытирая глаза, я всхлипываю.
— Ты это серьёзно?
Вдруг мне кажется глупым, что я вообще думал, будто этот разговор пойдёт как-то иначе. Конечно, мои братья меня поддержат. Даже Кэш. Если кто-то и понял, насколько велика сила любви и как она важна, так это он.
— Да, серьёзно. Я понимаю, что этот выбор дался тебе нелегко.
— Нелегко. — Я выпрямляюсь в седле. — Но в то же время это было самое простое решение в моей жизни. Хотел бы я, чтобы Салли могла остаться здесь, в Хартсвилле? Конечно, хотел бы. Но у нас не та карта на руках, так что приходится разыгрывать ту, что есть, как можно лучше.
Губы Сойера дёргаются.
— Ну конечно, ты бы сравнил это с картами.
— А ты бы свалился к чёрту с лошади, если бы я тебя подтолкнул.
В его глазах вспыхивает азарт.
— Осмелишься?
— Салли тебя быстренько соберёт по кускам, — вставляет Райдер.
Я киваю.
— Она знает, как обращаться с дрелью.
— Это не смешно, — бурчит Сойер.
Дюк гогочет.
— Ну, вообще-то, немного смешно.
— Ты ей ещё ничего не сказал? — спрашивает Кэш, щурясь на солнце.
— Нет. Хочу сделать из этого событие. Надеть футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк» или что-то такое. Чтобы она увидела, что я настроен серьёзно, что я рад быть рядом с ней и поддерживать её. Но сначала мне нужно было ваше благословение, потому что я понимаю, что это решение затрагивает всех нас. Я знаю, что Салли захочет быть уверенной: без меня вы справитесь.
Кэш шмыгает носом.
Теперь моя очередь уставиться на него.
— Да, я буду скучать по твоей заднице. — Он пожимает плечами и трет нос. — Но я ещё и рад за тебя. Правда, очень рад, Уай. Мама... Ты же знаешь, что она сейчас радуется там, наверху? Орёт во всю глотку: «Ну наконец-то, блин!»
Я смеюсь и плачу, и мои братья тоже.
Раньше разговоры о родителях вызывали у меня болезненное чувство утраты. И это чувство никуда не делось. Но теперь... теперь я чувствую себя немного спокойнее, чем прежде. Будто где-то глубоко внутри я понимаю: да, я безумно скучаю по маме, но разговоры о ней не убьют меня.
Эта боль не убьёт меня.
— В последнее время я часто о ней думаю. — Я тянусь за лассо, когда один бычок отбивается от стада, но опускаю руку, видя, что он сам возвращается в строй. — Им с папой пришлось многим пожертвовать. Не только ради нас, но и ради друг друга. Папа унаследовал это огромное ранчо, и я не уверен, что мама когда-то представляла себя в роли фермерши. Но она осталась, потому что любила его. А он сделал всё, чтобы это работало, потому что любил её. И они были счастливы. По крайней мере, насколько я помню.
Кэш задумчиво смотрит вдаль.
— Они были счастливы. Не идеально, конечно. Но мне кажется, они были в мире с теми жертвами, на которые пошли. — Он бросает на меня взгляд. — Так же, как и ты будешь в мире со своими.
— Ты ведь не на Луну переезжаешь, — добавляет Сойер.
Кэш кивает.
— Ты всё равно сможешь участвовать в делах ранчо. Нам придётся искать нового управляющего, но, может, мы придумаем для тебя новую роль. Стратегическое планирование или ещё что-то? Не знаю.
Дюк усмехается.
— Молли на тебя влияет. Мне нравится.
— У неё мозги для бизнеса — это факт, — отвечает Кэш. Он смотрит на меня, и тень от шляпы наполовину закрывает его лицо. — И она поможет нам найти способ, как тебя вовлечь, Уайатт. Потому что я знаю, что для тебя важно сохранить наследие наших родителей.
Я едва сдерживаю слёзы.
— Да, для меня это важно.
— Для всех нас, — говорит Дюк. — Поэтому так важно, чтобы мы воплотили наши мечты о ранчо вместе. Твоё переезд в Нью-Йорк этого не изменит.
— Обещаешь не называть меня «чёртовым янки»?
Дюк задумчиво хмурится.
— Это обещание, которое я, пожалуй, не могу дать. Нам ведь нужно хоть что-то, за что можно тебя поддеть.
— А ты? — я поворачиваюсь к Сойеру. — Прилетишь ко мне с Эллой в гости?
Он улыбается.
— Ты шутишь? Она в восторге будет слетать на самолёте к своему дяде Уаю.
— Я же её любимчик.
— Нет, ты не её любимчик, — кривится Кэш. — Это я.
Райдер указывает на нас.
— Ошибаетесь оба. Любимый — это я.
— Если под «любимым» ты имеешь в виду «наименее любимого», то да, ты прав, — вставляет Дюк.
— Ты уже думал, чем будешь заниматься там, в Нью-Йорке? — спрашивает Кэш.
Я надеваю солнцезащитные очки.
— Думал. Что-нибудь придумаю. Не думаю, что в северной части штата у них есть что-то подобное нашему хозяйству, но для деревенского парня наверняка найдётся работа.
Сойер ухмыляется.
— Можешь завести детей и растить их. Всегда вариант.
— Да что вы все с этими детьми!
— Элле нужны двоюродные братья и сёстры, — говорит Сойер, затем смотрит на Кэша. — А вы с Молли продвинулись в этом вопросе?
Один уголок губ Кэша дёргается вверх.
— Работаем над этим.
У меня сжимается сердце. Мне будет ужасно не хватать всего этого. И я знаю, что Салли тоже.
Но это лишь значит, что мы будем часто приезжать в Хартсвилл. Она любит моих братьев так же, как и я, и я уверен, что она сделает всё возможное, чтобы быть рядом в важные моменты, да и просто так, без повода.
В Техасе полно крупных аэропортов, из которых ежедневно летают рейсы в Нью-Йорк и обратно. Мы справимся.
Нам просто необходимо справиться.
А кто знает? Может, в конце концов, мы с Салли снова окажемся в Хартсвилле. Её родители тоже здесь, и они, конечно, захотят участвовать в воспитании наших будущих детей.
Потому что, конечно, я хочу детей от Салли. Не могу поверить, что только сейчас осознал, насколько это реально.
Нет, не просто реально. Неизбежно. Потому что я сделаю так, чтобы у нас всё получилось.
Я сделаю Салли своей женой.
— Люблю вас, — говорю я. — Спасибо. За понимание. И за то, что терпели меня все эти годы.
Кэш бросает на меня взгляд.
— Ты нам точно задолжал. В свои двадцать ты был просто чокнутым.
— Хорошо, что мне уже за тридцать. — Я перекладываю поводья из правой руки в левую. — У меня есть к вам одна просьба. Поможете мне спросить Салли?
— Ты про предложение? — Дюк хмурит брови.
— Думаю, сначала мне стоит узнать, разрешит ли она мне переехать с ней в Нью-Йорк, и показать ей, что у меня есть ваше благословение. — Я усмехаюсь. — Мы встречаемся всего пару минут.
Райдер качает головой.
— Но дружите уже пару жизней.
— Уайатт прав, — Кэш приподнимает шляпу в мою сторону. — Не будем пугать бедняжку Салли излишней поспешностью. Когда он раскроет ей своё сердце, это должно быть большим романтическим жестом, а не засадой.
— Согласен, — поддакивает Сойер.
Кэш улыбаясь смотрит на меня.
— Повезло тебе, Уайатт, у меня есть пара идей.
Глава 30
Салли
Дробовик и копчёная индейка на гарнир
— Это то самое платье? — спрашиваю, слегка поворачиваясь перед Молли и Уилер.