— Ой, спасибо, Бек. — Она всё ещё сияет той самой улыбкой, которая выворачивает мне душу наизнанку, когда опускается на место.
Я не могу не заметить, как спокойно она теперь себя с ним чувствует. Нервы, которые выдавали её в Рэттлере, куда-то исчезли.
Это хорошо.
Я твержу себе, что уверенность Салли — это очень хорошо.
Тогда почему мне так чертовски паршиво, когда я на это смотрю? Почему я хватаюсь за ножку её стула и рывком придвигаю её ближе, как какой-то первобытный дикарь, заставляя её взвизгнуть?
Я не из тех, кто открыто показывает, что ему не всё равно. Вернее, мне не всё равно, но я никогда этого не показываю. И уж точно не веду себя так демонстративно.
Но поскольку для моих братьев и самой Салли всё это — просто игра, я в безопасности.
Только вот чувствую я себя совершенно не в безопасности, когда похлопываю по своему бедру и говорю.
— Твоё место здесь.
Дюк громко фыркает, прикрывая смех кашлем. Я бросаю на него предупреждающий взгляд, а затем снова смотрю на Салли.
Она хлопает длинными тёмными ресницами.
— Серьёзно?
— Ты ведь хочешь научиться играть? Мы раздадим первую партию вместе. Так карты будет проще видеть. И… так будет веселее.
Салли прикусывает губу.
Меня буквально разрывает от желания просто схватить её и усадить к себе на колени. Пусть Бек поймёт, что сегодня она моя. Всего на один вечер. Пусть хоть раз в жизни мне повезёт. Хоть раз. Это всё, чего я прошу.
Но потом Салли делает то, чего я никак не ожидал. Она, чёрт возьми, просто слушается.
Она поднимается со стула, и её глаза лукаво сверкают, когда она плавно подходит ко мне. Кладёт руку мне на плечо и, не раздумывая, опускается на мои колени. А затем разворачивается вбок и перекидывает ноги через мои бёдра. Платье с высоким разрезом задирается почти до пупка, обнажая безупречно гладкую кожу.
Чёрт. Возьми. Меня. Навсегда.
Запах её лосьона — жасмин, я наконец разобрал — окутывает меня. Каждая клетка моего тела взрывается от её близости. От того, как она дразняще обвивает меня рукой и шевелится на моих коленях, создавая ровно столько трения, сколько мне безумно хочется, но совершенно не нужно прямо сейчас.
Но больше всего заводит её взгляд. Её улыбка. Её откровенно игривое настроение.
Она кладёт вторую руку мне на грудь и выдыхает.
— Так лучше?
— Намного. — Голос выходит низким рваным рыком.
Салли проводит кончиком языка по верхним зубам.
— Ну что, покажешь мне основы, ковбой?
Не могу. Перестать. Смотреть.
В основном я смотрю на её губы.
Чувствует ли она тоже это напряжение, этот заряд между нами? Или я просто схожу с ума?
Единственное, что не даёт нашим лицам сблизиться ещё больше, — это край моего ковбойского шляпы. Я думаю о том, чтобы её снять. Но не снимаю. Остатки самоконтроля и достоинства пока ещё во мне живы.
— Какие именно «основы» ты хочешь изучить, Солнце?
— Тоби Кит что-то пел про верёвки и езду, которые идут рука об руку.
Она с трудом сдерживает смех. И мне это чертовски нравится.
Я хочу поцеловать тебя так сильно, что это почти физическая боль.
— Интересно, — протягиваю я.
— Вам двоим минутка нужна, или мне всё-таки раздать карты? — вмешивается Сойер.
Рука Салли с моей груди перемещается на затылок. Я кусаю внутреннюю сторону щеки, когда она начинает играться с моими волосами.
Мурашки пробегают по рукам и ногам от лёгкости её прикосновений, от того, как нежно она проводит кончиками пальцев по моей коже.
— Да.
Похоже, теперь я способен говорить только односложными предложениями. Я сам открыл этот шлюз, не так ли? Когда в грузовике взял её за руку, я показал ей, как просто можно флиртовать. И она ухватилась за эту идею. Кто бы мог подумать, что у неё это так естественно получается? Она явно не зацикливается на деталях. Она просто здесь. Просто наслаждается моментом. И от этого осознания мне хочется взлететь.
Я чувствую взгляд Бека, пока мой брат раздаёт карты. И, поскольку я всё равно уже веду себя как засранец, зачем не подлить масла в огонь? Я обхватываю ладонью талию Салли и плавно притягиваю её чуть ближе к столу, чтобы её спина прижалась к моей груди.
Её рука падает с моего затылка, но теперь я могу устроить подбородок у неё на плече и шептать в ухо всякие глупости о том, как проиграть всё до последнего цента.
— Значит, это общие карты, и мы все можем их использовать? — Она указывает на пять карт, разложенных на столе рубашками вниз.
— Именно.
— А эти… — Она забирает две карты из моих рук. — Это только наши, и мы используем их вместе с общими, чтобы собрать лучшую комбинацию.