— Верно. Мы ищем совпадения — числа, масти. Пары, тройки… Но лучше всего…
— Флеш. Это когда пять карт одной масти, да?
Сойер едва сдерживает улыбку.
— Что-то мне подсказывает, что у нас тут новый карточный шулер.
— Мы играем на деньги? — спрашивает Бек. — Или это просто разминочный раунд?
Салли поворачивается ко мне.
— Твой выбор, Салли.
Её взгляд задерживается на моих губах.
— Чувствую, сегодня мне везёт. Давайте играть на деньги.
— Опасная у тебя сегодня ночь, — ухмыляется Дюк.
Опустив руку, Салли сжимает моё бедро.
— Просто твой брат дурно на меня влияет.
Я запускаю руку в карман, и мои пальцы встречаются с её бедром под тканью брюк.
Салли тут же чуть приподнимает бёдра, позволяя мне достать зажим с деньгами.
Как только я это делаю, моя другая рука, всё ещё лежащая у неё на талии, мягко направляет её обратно ко мне на колени.
Она наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол, оценивая наши карты… И прижимается своей упругой задницей к моему бедру ровно так, как мне нравится. Я едва сдерживаю рык. Я так безумно возбуждён от этой женщины, так чертовски ей одержим, что мне буквально приходится считать карты, чтобы отвлечься и не встать в полный рост на глазах у всех. Хотя считать карты имеет смысл только в блэкджеке. Но какая разница. Любая концентрация на картах сейчас — это спасение.
Я просто поражён, насколько между нами нет неловкости. Это молчаливое понимание, то, как наши тела автоматически подстраиваются друг под друга, как хорошо её тело ощущается рядом с моим… Это настолько горячо, что у меня на мгновение темнеет в глазах.
Очнувшись, я понимаю, что остальные уже сделали свои ставки.
Салли откидывается назад, чтобы я мог увидеть наши карты после флопа — первых трёх открытых карт.
Поворачивает голову, её нос почти касается моего, и, прикрыв рот ладонью, шепчет заговорщицки:
— У нас две пары, да?
— Да, — выдыхаю я, мысленно умоляя своё тело не выдавать себя, пока сквозь меня прокатывается волна жара от лёгкого намёка на корицу в её дыхании.
Я знаю, знаю, что её губы будут такими же сладкими на вкус.
Она будет сладкой на вкус везде.
— Какой у нас ход? Думаешь, сыграть безопасно или рискнуть по-крупному, вдруг выпадет дама червей?
Конечно, она схватывает на лету. И, конечно, она не боится рискнуть всем.
Я сжимаю пальцами её талию.
— Ты чертовски хороша в этом.
— У меня был отличный учитель.
— Да ну?
— Эй, команда публичных нежностей, — вмешивается Дюк. — Вы собираетесь делать ставку или как?
Салли игриво приподнимает брови.
— Я говорю — рискнём.
— И мне нравится этот план.
— Прости, если я спущу все твои деньги.
Салли выпрямляется и добавляет ещё фишек в банк.
Я сдерживаю желание прижать её вниз, пока толкаю бёдрами вверх. У меня есть парочка идей, как ты можешь отработать этот долг.
Выпадает тройка пик. Полное дерьмо.
Я чувствую, как Салли напрягается и прижимается ко мне спиной, явно собираясь себя выдать.
Откидываю шляпу назад костяшками пальцев и наклоняюсь. Останавливаюсь прямо у её шеи, в том месте, где кожа переходит в плечо.
— Ты играешь не карты, — шепчу я. — Ты играешь против стола.
Я вижу, как она прикусывает губы, а потом проводит языком по нижней.
Это её подсказка. Она обдумывает ход. А потом она чуть выпрямляется, встречается со мной взглядом и лениво проводит большим пальцем по уголку моих губ, будто стирая что-то.
Кровь бьет мне в голову.
Она улыбается, снова поворачивается к столу и, не отрывая взгляда от меня, бросает ещё одну купюру в банк.
— Повышаю.
Боже милостивый, она действительно играет по-крупному. Флиртует со мной, чтобы отвлечь всех от того, какая у нас паршивая рука. Она кусает губу, её глаза скользят по моему лицу.
— Мне и правда нравится твоя новая шляпа, Уай.
Краем глаза я замечаю, как Бек швыряет карты на стол.
— Пас.
— Благодарю, Сал, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь купил её специально для тебя.
— Правда? — Она хлопает ресницами. — Ты умеешь делать девушке приятно.
Сойер обменивается взглядами с Дюком.
— Они блефуют, да? Ну скажите, что это блеф.
— Не знаю, что это, но у меня вообще ничего нет, — Дюк кладёт карты и проводит рукой по лицу.
— Какая жалость, — мурлычет Салли, не сводя с меня взгляда. — Мы же теперь как настоящие воры, да, Уай?
— Целых пятьдесят долларов, Сал.
По крайней мере, я так думаю.