Я взвизгиваю от восторга. На этот раз даже не пытаюсь сдержать звук, когда он забирается в кабину, накрывая меня своим телом, и захлопывает за собой дверь. Вместо этого я кладу руки ему на бёдра и запрокидываю голову, наблюдая, как он устраивается сверху, упираясь коленями по бокам от моего тела, и тянется, чтобы вставить ключ в зажигание.
Грузовик оживает с низким, рокочущим рыком, и сиденье приятно вибрирует у меня под спиной. Уайатт крутит ручку, и из вентиляционных отверстий вырывается тёплый воздух. Он даже направляет два ближайших потока прямо на меня.
— Так лучше?
— Да. Да, спасибо.
Моё сердце пропускает несколько ударов, пока тепло окутывает меня.
Сам Уайатт — горячий. Его поцелуи — горячие.
Но, пожалуй, самым сексуальным в нём сегодня является его забота. О мне. О людях в целом. Он не боится показывать, что ему не всё равно, и эта уязвимость… это невероятно заводит.
Я наблюдаю, как он сбрасывает шляпу в сторону. Затем стягивает с себя пиджак, аккуратно складывая его на спинке сиденья.
В лунном свете он выглядит огромным, его плечи и бицепсы напряжены под безупречно выглаженной голубой рубашкой. Затем он засовывает кассету в магнитолу — кассеты, кажется, семейная фишка Риверсов, потому что никто из братьев так и не согласился установить в свой грузовик даже CD-плеер, — и я фыркаю от смеха, когда из динамиков начинает играть Сэм Хант.
— Где, чёрт возьми, ты откопал Montevallo на кассете? — Я снова хватаю его за галстук.
Он падает на меня, перехватываясь руками по обе стороны от моей головы.
Чёлка падает ему на глаза, и у меня сжимается живот от того, насколько он вдруг похож на настоящего ковбоя. Не напыщенного красавчика, а такого, который целый день загонял скот, взъерошенный, потрёпанный, голодный.
— У меня есть связи. — Его губы дергаются в ухмылке, прежде чем он наклоняется к моей шее.
По коже расползается горячий, колючий разряд. Пульсация между ног усиливается.
Я хочу его там.
Быстро ли это — перейти от поцелуев к тому, чтобы позволить ему лечь между моих ног?
С любым другим мужчиной я бы, наверное, остановила его.
В конце концов, это всего лишь наше первое свидание. И правильные девочки не занимаются таким на первом свидании.
Но, если честно, быть правильной девочкой — отстой.
И Уайатт сам сказал: пусть моё тело говорит за меня. Я намерена его слушать. Это даёт невероятное чувство свободы — не беспокоиться о том, что он подумает обо мне, будет ли второе свидание.
С Уайаттом нет никаких правил, и это, наверное, лучшее, что могло быть.
Я могу быть собой, потому что он сейчас полностью открыт. Он не скрывает, что чувствует, чего хочет.
И это заставляет меня чувствовать связь с ним — чувствовать безопасность рядом с ним — на уровне, которого у меня не было ни с кем другим.
Я позволяю ноге выскользнуть из разреза на платье.
Уайатт, как профессионал, тут же считывает мой намёк. Он приподнимает колено, позволяя моей ноге скользнуть наружу. Мы повторяем тот же танец с другой ногой, пока он продолжает целовать мою шею. Я обожаю поцелуи в шею. Особенно, когда он прикусывает кожу зубами. Когда борода грубо царапает её.
А потом он уже между моих ног. Именно там, где я хочу его чувствовать.
Он тяжёлый, широкий, и мои бёдра словно тянутся, приспосабливаясь к нему, пока платье медленно задирается вверх. Его рука скользит вниз, обхватывая моё голое бедро, задирая ткань ещё выше. Я неосознанно выгибаюсь, двигая бёдрами в поисках хоть какой-то трения, и раздражённо стону, когда его джинсы и моя чёртова кружевная полоска — единственное, что нас разделяет.
Он прижимает своё колено к моей ноге, разводя мои бедра ещё шире, и в этот момент его рот находит мой.
Поцелуй глубокий. Ленивый. Он раздвигает мои губы роскошно медленным скольжением языка.
Мои пальцы ног сжимаются в подошвы безумно неудобной обуви, а внутри меня поднимается волна жара — вязкого, как расплавленный мёд.
Это.
Это.
Это — именно то, чего я хочу.
Быть с мужчиной, который умеет целоваться.
Быть с Уайаттом Риверсом, с его руками, скользящими по мне.
Я не могу поверить, что целуюсь со своим лучшим другом.
Должно быть, я сплю. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. В любую секунду я проснусь одна в своей жёсткой узкой кровати под визг будильника, который я завела на пять утра.
Но я не просыпаюсь.