Я спрыгиваю с седла, чтобы осмотреть телок, а Уайатт с Эллой остаются верхом, держа их отдельно от остального стада.
— У этих мамочек просто очень крупные малыши, — заключаю я, снова забираясь в седло. — У вас будут крепкие телята.
Уайатт ухмыляется, а затем оборачивается к племяннице.
— Готова увидеть маленьких коровок, Элла?
Но Элла не отвечает. Вместо этого она смотрит то на него, то на меня, её огромные голубые глаза распахнуты с любопытством.
Будто она ощущает эту напряжённую, но радостную энергию между нами.
В голове мелькает картинка — ещё один голубоглазый малыш, только с тёмными волосами, как у меня.
Что, чёрт возьми?
Я тут же подстёгиваю Пенни, заставляя себя выбросить эту мысль из головы.
Уайатт и Элла остаются рядом, пока солнце поднимается выше. Мы обсуждаем коров, которых недавно лечили с отцом. Они выглядят здоровыми и сильными. Говорим о зарослях и травах на пастбище, и Уайатт спрашивает, какие растения стоит добавить или убрать, чтобы сделать рацион стада более питательным.
— Ты двенадцать лет не жила в Техасе, а, конечно же, знаешь ответ на этот вопрос, — фыркает Уайатт, когда я перечисляю ему список местных видов, которые могли бы прийтись коровам по вкусу.
Я пожимаю плечами.
— Я же говорила, что скучаю. Иногда, когда тоска по дому накатывает слишком сильно, я просто читаю об этом ради удовольствия.
— Чёрт, ты правда сильно скучаешь.
— Да. Очень.
— Но меньше, чем раньше, верно?
— Нет. — Я качаю головой. — Больше.
Уайатт сузил глаза. Он молчит, аккуратно придерживая Эллу, пока та жует батончик гранолы, которую ей дал Сойер.
— Ну, — наконец говорит он, — со временем станет легче.
Вот только в этом-то и дело.
Я не думаю, что станет. Я всегда буду скучать по таким дням. По времени, проведённому с самыми дорогими мне людьми. В самом дорогом мне месте. Я всегда буду скучать по Уайатту. И после того, что сказал Сойер…
Я начинаю задумываться.
А вдруг Уайатт будет скучать по мне тоже?
Глава 15
Уайатт
ВЕСЕЛО ПРОВЕСТИ ВРЕМЯ С ЛАССО
Мы возвращаемся в Новый дом, разогреваем обед, который Пэтси оставила в холодильнике. Она не работает по выходным, но по пятницам забивает наш холодильник и кладовую едой, которой должно хватить до понедельника.
Салли, Сойер, Элла, Дюк, Райдер и я набрасываемся на копчёную грудинку, капустный салат и домашние макароны с сыром, как стая голодных гиен.
Когда я доедаю, откидываюсь назад и наблюдаю, как Салли болтает с моими братьями обо всём и ни о чём — о том, как она гениально блефовала в покере прошлой ночью, о подготовке к предстоящему отёлу в январе, о той серии Парков и зон отдыха, на которой мы надрывали животы от смеха.
Мне нравится, что она здесь.
Мне нравится, как мы слаженно работаем с скотом.
Мне нравится, какая она заботливая с моей племянницей — отдаёт Элле свой кусок знаменитого техасского пирога Пэтси, когда та, расправившись со своим, умудряется уложить его в три огромных укуса. А потом Салли помогает Сойеру вытереть её. Мы смеёмся, когда на это уходит чуть ли не половина упаковки детских влажных салфеток.
Мне нравится, как её задница смотрится в этих чёртовых джинсах.
Помогла ли ей поездка успокоиться? Выглядит расслабленной.
Она ведь сама говорила, что хочет научиться лучше очищать голову от мыслей. А самый надёжный способ добиться этого — заставить её тело заговорить, верно? Смотреть, как она держится в седле, как плавно двигаются её бёдра, когда мы отгоняем скот, как ветер теребит её волосы — это была самая большая пытка в мире.
Я устал ждать.
До сих пор не верится, что это вообще происходит. Всё, о чём я фантазировал почти двадцать лет, вот-вот станет реальностью.
У меня руки трясутся, чёрт возьми.
Мы прибираемся после обеда. Сойер уходит к себе, чтобы уложить Эллу на дневной сон, а Дюк и Райдер отправляются в город, в магазин кормов.
Остаёмся только я и Салли, в просторной, наполненной тишиной кухне Нового дома.
Закрываю посудомоечную машину, выпрямляюсь. Вытираю руки о полотенце и наблюдаю, как Салли задвигает стулья к большому деревенскому столу, за которым мы ели.
Я вешаю полотенце на край мойки.
— Ну…
— Ну… — Салли убирает прядь волос за ухо. Она выглядит потрёпанной ветром, с чуть покрасневшим от солнца носом. — Мне, наверное, пора.
— Я хочу, чтобы ты посмотрела одну лошадь. Кажется, у неё начинаются колики.