Поднимает глаза.
— Мы, похоже, превращаем друг друга в сплошной беспорядок, да?
Ты превращаешь меня в хаос из чувств, которые я не должен испытывать.
Я не могу попросить её остаться. Не могу сказать, что люблю её. Но могу согреть её. Заставить почувствовать себя любимой. Желанной. Нужной. Потому что именно это я ощущаю, когда смотрю на неё, а она смотрит на меня в ответ — потребность.
Мне нужно, чтобы эта девушка осталась в моей жизни. А значит, снова отпустить её. Или…
Это значит, что мне стоит наконец набраться смелости и сказать ей, что я чувствую? Потому что мне уже осточертело притворяться. Это значит, что я больше никогда не должен её отпускать?
Кровь приливает к моим плечам и бицепсам, когда я поднимаю руки и беру лицо Салли в ладони.
Она любит, когда я так делаю.
— Ты в порядке? — мягко спрашивает она. — Ты молчишь.
Заглядывая ей за плечо, я замечаю её стетоскоп на полу у её ног. Наклоняюсь, поднимаю его, раскрываю трубки и аккуратно вставляю силиконовые наконечники в её уши. Прижимаю металлический диск к центру своей груди.
— На самом деле, я совсем не молчу, — говорю я, беря её ладонь и укладывая поверх стетоскопа.
Глаза Салли широко распахиваются, когда она слышит, как бешено стучит моё сердце.
— Вот что ты со мной делаешь, — шепчу я. — Если ты спросишь меня, мы творим чертовски прекрасный беспорядок, Солнце.
Затем я прижимаю губы к её губам.
И она улыбается, когда слышит, как мой пульс становится ещё быстрее.
Глава 17
Салли
Ложь, ложь, ложь
Его поцелуй на вкус как мы.
Я на его губах, он на моих, и этот вкус — грязный, земной, невероятно интимный. В сочетании со звуком его учащённого сердцебиения в моих ушах это просто ошеломляет.
Я начинаю дрожать.
Хотя, если честно, я дрожу с тех пор, как Уайатт рассказал мне про свою татуировку — ту, которую я никогда раньше не видела.
— Мне нужно было оставить тебя рядом. По-своему.
Джек с колой — это не просто татуировка. Это признание. Признание, которое так сладко, так значимо для человека, который всегда держит всё в себе, что я не могу не чувствовать, что он действительно хочет меня. Так, как я никогда не думала, что он сможет.
Он раскрывается, понемногу, шаг за шагом, и я не хочу, чтобы он останавливался.
Наверное, поэтому я и поддалась своему безумию, этому жгучему любопытству, которое не решилась бы показать никому другому. Его смелость заставила меня стать смелее. И вместо того чтобы оттолкнуть меня или смутиться, Уайатт кончил у меня во рту.
Он был настолько в этом, настолько в нас, что не смог сдержаться.
Ему это действительно нравилось. Нравилось, что я захотела его связать. Мне самой это понравилось, так что я подумала — вдруг ему тоже?
А теперь он целует меня — глубоко, нежно, проводя шершавым подушечкой большого пальца по уголку моих губ, стирая следы.
Он целует меня так, словно мы не занимались только что самыми непристойными вещами.
Он целует меня так, будто ему не всё равно.
Этот поцелуй… он на вкус как любовь.
Сердце бешено колотится, колени подгибаются, а жажда внутри меня становится невыносимой. Неужели это любовь?
Неужели татуировка, его честность, эта собственническая нотка в его голосе и действительно потрясающий оральный секс складываются в одно — в то, что Уайатт любит меня так же, как я его?
У меня перехватывает дыхание. По отдельности это, может, и не значит многого. Ну, татуировка, конечно, кое-что значит, но у Уайатта их много. А если собрать всё воедино… Может, Сойер прав? Ведь у Уайатта на предплечье есть татуировка с восходящим солнцем. Может, это тоже намёк на его прозвище для меня?
Должно быть. Я нутром чувствую, что он сделал это для меня.
Чёрт возьми… А вдруг он тоже хочет большего? Но ведь он сам сказал, что это всего лишь секс. Может, он лгал так же, как и я тогда?
Я не знаю. Но всё равно целую его в ответ. Что мне ещё остаётся?
Я могла бы целовать этого мужчину часами, днями, и всё равно мне было бы мало.
И я уже знаю, что из-за этого уезжать из Техаса будет в тысячу раз труднее.
Сегодняшний день был идеален. Такой день, о котором я мечтала, сидя над учебниками или занимаясь с животными в клинике университета в Итаке. Весь день меня не покидало ощущение, что я нахожусь именно там, где должна быть.
Я любила пить кофе с Уайаттом. Любила кататься верхом с ним. Любила работать с крупным рогатым скотом и быть рядом с его братьями.