Уайатт прикусывает уголок моих губ, проводя большим пальцем по моей щеке. Я начинаю понимать, что химия поцелуев — это не выдумка, она реальна, и встречается редко. Но у нас с Уайаттом она есть и в избытке.
Лучший способ снять стресс. Лучший способ провести субботний день. И пятничную ночь. И, надеюсь, часть воскресенья тоже.
Господи, я уже хочу увидеть его снова, хотя ещё даже не уехала.
Я хочу остаться. Провести с ним остаток дня и вечера.
Если бы мы были просто друзьями, только друзьями, я бы осталась.
Но тогда я, наверное, вообще не приехала бы сегодня на ранчо Лаки Ривер. Мой бесконечный список дел точно победил бы утренний кофе с Уайаттом на его крыльце.
Именно потому, что мы стали больше, чем друзья, я здесь.
Страшно думать о том, что мы рискуем.
Но также захватывающе думать о том, что я получаю, сделав этот шаг навстречу.
Я чувствую, что наконец-то живу, а не просто работаю, готовлюсь, организовываю, отвечаю на письма или занимаюсь миллионом скучных задач, которые обычно заполняют мои дни.
Я не знаю, чем мы с Уайаттом будем заниматься дальше. Останемся у него? Вместе примем душ, посмотрим что-нибудь, займёмся головокружительным сексом?
Я знаю только одно — я хочу быть с ним.
Уайатт прерывает поцелуй, обхватывая меня руками.
— Солнце, ты всё ещё дрожишь…
Ты любишь меня, Уайатт Риверс?
Но что потом?
Если его ответ будет «да», что тогда? Где это нас оставит? Я не уверена, что готова столкнуться со всеми сложностями, которые нас ждут впереди.
Да если честно, я даже не готова услышать его ответ. Он сам сказал, что это просто секс. Оставить раздувать из мухи слона.
Так что я натягиваю на лицо улыбку и говорю:
— Немного замёрзла, да.
Его брови хмурятся, когда он проводит большими ладонями вверх по моим рукам.
— Давай тебя оденем. На, возьми мою куртку.
— Всё в порядке.
— Нет, не в порядке. Ты замерзаешь. Надень, чёрт возьми, куртку, Салли.
Он натягивает на себя джинсы, затем помогает мне натянуть футболку через голову и аккуратно просовывает мои руки в рукава моей куртки. Потом укутывает меня в свою — плотная подкладка из шерпы уютно обволакивает, согревая.
Она пахнет им. Сандалом, костром, свежим бельём.
Желание внутри меня обостряется до боли.
Какой он использует стиральный порошок? И почему меня вообще беспокоит, что я этого не знаю? Я ведь думала, что знаю о нём всё.
Но я же не его девушка.
Я бывала у него, но у меня никогда не было повода заглянуть в его прачечную.
Если я уже думаю о том, как выглядит его прачечная, то всё — пропала.
Он переехал в старый фермерский дом на ранчо Лаки Ривер — тот, что был построен более ста лет назад прадедом Молли. Дом давно отремонтирован, но если бы мне пришлось угадать, я бы сказала, что у него даже нет отдельной прачечной. Скорее всего, стиралка и сушилка стоят где-то в шкафу или спущены в подвал.
Мне срочно нужно заняться своей жизнью.
Мне нужно просто спросить Уайатта, не хочет ли он сейчас снова раздеться у него дома. Но я этого не делаю.
Сегодняшний день был слишком хорош. Я не хочу его испортить, требуя большего.
Когда мы заканчиваем одеваться, я всё ещё дрожу.
Уайатт хмурится.
— Скажи мне, что не так?
Давление внутри груди нарастает, глаза щиплет.
Сейчас был бы идеальный момент, чтобы попросить моего лучшего друга взять меня с собой домой.
Но я не могу.
Мы не можем.
— Это было потрясающе, Уай.
— Конечно, было. Тогда скажи, почему ты всё ещё дрожишь?
— Всё в порядке. Правда. Это просто… оргазм, Уайатт. Чёрт.
Он усмехается.
— Ага, без сомнений. Я до сих пор не чувствую своих чёртовых ног.
— Хочешь, проверю за тебя?
Он громко смеётся.
— В любое время.
Я ловлю его взгляд.
Наши глаза встречаются, и между нами возникает напряжённая пауза.
Попроси меня остаться.
На мгновение мне даже кажется, что он это сделает.
Его выражение смягчается, и я готова поклясться, что вижу в его глазах ту же тоску, что ощущаю внутри себя.
Но потом он откашливается, запихивает руки в карманы.
— Я тебя никуда не отпущу, пока не пообещаешь, что с тобой всё в порядке.
Внутри всё рушится. Дыхание застревает в горле. Но я всё же удерживаю улыбку.
— Серьёзно, Уайатт, мне хорошо. Спасибо.
— Прекрати меня благодарить. Ты отдаёшь ровно столько, сколько получаешь, Солнце.
Он ухмыляется — широко, с фирменной белозубой улыбкой.
— И да, я это имею в виду в самом пошлом смысле.
— Всё, что ты говоришь — сплошной эвфемизм.