— Звучит знакомо.
— Разница в том, что выйти замуж за твоего папу было одной из моих мечт. Просто мой отец этого не понимал. Он думал, что если я выберу Джона, то откажусь от диплома и карьеры.
Я накрываю контейнер с перцами крышкой.
— И как ты его убедила?
— Я показала ему. Открыла свой кейтеринговый бизнес сразу после колледжа. Брала заказы на разработку рецептов, работала над своим портфолио. И всё это, будучи женой твоего папы. Да, это было не в Амарилло. Но я была счастлива. Я любила свою жизнь — и до сих пор люблю. Думаю, именно потому, что отпустила отцовские ожидания и сделала то, что хотела.
Я подхожу и обнимаю маму.
— Я тебя люблю.
— И я тебя, дорогая.
— Ты говоришь, что у меня есть смелость, но, если честно, мама, мне страшно. Страшно, что скажет папа… — Я качаю головой. — Ладно, неважно.
— Скажи.
Я оглядываюсь через плечо, проверяя, что на кухне никого нет.
— Мне… мне не по себе от мысли о возвращении в Нью-Йорк. И я не совсем понимаю, почему. Эта работа — всё, к чему я шла. Всё, о чём я мечтала. Но теперь… Я не уверена. Всё больше думаю, а не была ли эта мечта на самом деле папиной, а я просто приняла её за свою. Я знаю, как он сожалеет, что не добился большего в карьере, но… Мне здесь так нравится, мама. Я не представляю, как уехать из Хартсвилла. И дело не только в Уайатте. Даже если бы его не было, мне кажется, я бы чувствовала то же самое.
Мама крепче обнимает меня.
— Я это подозревала. Ты почти не говорила о работе.
— Потому что, когда я о ней думаю, у меня начинает болеть грудь.
— Ох, милая, мне жаль. Твой папа хочет как лучше, но я тебя понимаю. Может, твои мечты немного отличаются от его. Может, они сбываются ближе к дому, чем ты ожидала. И это нормально.
— Но отказаться от предложения в университете Итаки — это нелогично.
— Это должно быть логично только для тебя.
Я всхлипываю и закрываю глаза.
— Спасибо, что сказала это.
— Будь терпелива, — мама поглаживает меня по плечу. — И поищи другие возможности. Хартсвилл — маленький город, но здесь много умных людей и интересных проектов. Никогда не знаешь, что можешь найти.
Я киваю.
— Буду держать ухо востро.
— Хорошо. Я быстро в ванную, а потом поедем домой? Или ты и Уайатт…
— Мам.
Она поднимает руки.
— Ладно-ладно, не спрашиваю. Последний совет: люди сделают тебя счастливее, чем любая работа.
Мама уходит по коридору, а я направляюсь к раковине. Включаю воду, открываю посудомоечную машину. В этот момент дверь на кухню открывается.
Входит Уайатт.
Живот сжимается, когда я смотрю, как его волосы выбиваются из-под шляпы. Рукава куртки и рубашки закатаны, обнажая сильные, покрытые загаром и татуировками предплечья. Они тёплого бронзового оттенка, с лёгким слоем волос.
Я роняю тарелку, которую споласкиваю. Она с грохотом падает в раковину.
Уайатт поднимает голову с ухмылкой.
— Как раз та, кого я надеялся увидеть. Сойер сказал, что ты здесь, помогаешь маме.
Он оглядывает кухню.
— Она в ванной.
— Отлично.
Он быстро пересекает комнату, подходит ко мне и, прижавшись грудью к моей спине, кладёт руки по обе стороны от моих на край раковины.
— Ты же знаешь, что я хочу забрать тебя домой сегодня, да? — его голос теплым шёпотом касается моей шеи.
По телу прокатывается волна желания от того, как он окутывает меня своим присутствием. Толстые вены пересекают тыльную сторону его рук. Его грудь кажется огромной, твёрдой, незыблемой, когда он дышит рядом со мной.
— Ты же знаешь, что я хочу поехать с тобой, да? — Я выключаю воду, в уме перебирая вещи, которые сложу в сумку на ночь. Зубная щётка, дезодорант, самые нестарые пижамы. Капы точно оставлю дома. Может, взять бритву? Вдруг задержусь больше, чем на одну ночь?
Уайатт быстро и едва ощутимо прикусывает мою шею.
— Я хочу, чтобы ты знала: меня убивает то, что я не могу пригласить тебя сегодня. Но если ты пойдёшь со мной, я не смогу держать руки при себе. А я хочу, чтобы всё было осознанно. Сначала ужин. Потом…
— Секс, — я понимаю, к чему он ведёт, но сердце всё равно немного сжимается от разочарования.
— У тебя язык без костей, Солнце.
— А у тебя наглости хватает заставлять меня ждать. Когда, по-твоему, мы пойдём на это свидание?