Мне нужно быть удержанным. Чёрт, эта женщина умеет заботиться. Она не боится подпускать кого-то близко. Меня. Она та, кто умеет верить.
У неё этого в избытке. Несмотря на мою репутацию. Несмотря на то, что наши жизни движутся в противоположных направлениях. Несмотря на всё это, сегодня ночью она раскрывает передо мной своё сердце.
Меня накрывает ощущение нежности.
Поцелуй становится небрежным. Я теряю контроль, мои яйца сжимаются, толчки сбиваются с ритма — то поверхностные, то глубокие. То медленные, то быстрые.
Я зарываюсь лицом в её шею.
Ты меня разрушаешь.
Она в ответ сжимает пальцы в моих волосах, её прикосновения мягко успокаивают, когда она медленно водит круги по моему затылку.
Ты в порядке.
Я ругаюсь. Я стону. Оргазм обрушивается на меня с яростью урагана. Сквозь стиснутые зубы срываются какие-то звуки, но я едва их осознаю — меня накрывает волна за волной. Я чувствую, как наполняю её, как по её внутренней стороне бёдер стекают капли моей спермы.
Я беспомощен.
Опустошён.
И вместо того, чтобы бороться с этим, вместо того, чтобы пытаться вернуть себе контроль, я сдаюсь.
Всё это время Салли поддерживает эту капитуляцию — целует меня, её руки нежно касаются моего лица, её большие пальцы скользят по моим скулам, мизинцы прижаты к нижней части моей челюсти, давая мне ту самую опору, о которой я даже не знал, что отчаянно нуждаюсь.
Когда я, наконец, снова могу дышать, поднимаю голову. И понимаю, что всем своим весом навалился на Салли.
— Чёрт, Солнце. Прости.
Я пытаюсь приподняться, но она тут же хватает меня за бока и тянет обратно на себя.
— Ты такой тёплый, — шепчет, целуя мою ключицу.
— И тяжёлый.
Она улыбается, её большие, красивые, удовлетворённые глаза встречаются с моими.
— Я же дышу, разве нет? Твой вес мне не мешает.
Я фыркаю, немного двигаясь, чтобы отвести взгляд.
Я боюсь сказать ей, что люблю её, если она будет смотреть на меня так ещё хоть секунду.
Нет, мне не страшно произнести эти слова.
Ладно, вру. Мне чертовски страшно. Но я всё равно скажу. Просто не сейчас. Я хочу признаться ей, но не в тот момент, когда всё ещё внутри неё.
Это было бы похоже на слабость — признаться в такой грандиозной вещи, пока мы оба ещё не пришли в себя после секса.
Так что я просто целую её шею и спрашиваю:
— Как ты себя чувствуешь?
Она касается губами моего лба.
— Чувствую, что хочу сделать это снова, Белокурый Медведь Ковбой. И снова.
Я смеюсь, и грудь наполняется теплом.
— Сколько раз примерно?
— Ну… хотя бы… пятьдесят… пять тысяч. Кстати, ты мне должна пятьдесят баксов.
Я поднимаю на неё взгляд. Должен.
Она смотрит на меня, улыбается, её губы припухли, щёки пылают.
— Помнишь нашу ставку?
Она фыркает.
— Чёрт, совсем забыла.
— Ну, я ведь реально выебал из тебя все мысли.
— Ужасная фраза, — она шутливо толкает меня в плечо, но всё равно смеётся. — Повторишь?
Она такая красивая, что я не могу дышать.
— Сначала схвачу обезболивающее. — Я целую уголок её губ.
— Обезболивающее?
— Спорим, ты уже чувствуешь, как всё ноет?
Я едва-едва выскальзываю из неё, и её дыхание срывается.
— Ага. Обезболивающее. Прими две. Лучше три.
Она моргает, её улыбка становится мягче.
— Ты такой заботливый.
— Ты остаёшься.
Я целую её в последний раз.
— Пошли, Солнце. Надо тебя привести в порядок.
Глава 25
Салли
Полночь
Мне жарко.
Я не в своей постели.
Я голая.
Тело рывком возвращается в сознание. Я открываю глаза — вокруг кромешная тьма. В воздухе холод, пропитанный запахом угасающего огня.
Огонь... потому что я в доме Уайатта.
В его постели.
В этой чертовски удобной, безумно огромной кровати, которая до сих пор пахнет сексом.
Поворачиваю голову и едва различаю очертания камина неподалёку. Огонь давно погас. Он сам его затушил? Когда? Последнее, что я помню, — Уайатт вытирал с моего живота и груди остатки спермы полотенцем. Боже... Это было после второго раза. Кажется. Надеюсь. Я ведь потом ходила в ванную?
Да, точно, я пошла. А потом мы забрались в постель, и он притянул меня к себе, обнимая, как большой ложкой накрывают маленькую. Должно быть, я уснула.
Как по сигналу, рука сильнее сжимает мою талию. Уайатту что-то снится?
У меня сжимается живот, и внизу вспыхивает тихая, но настойчивая пульсация, пробуждая чувства. Я морщусь. Несмотря на то, что выпила обезболивающее, боль никуда не делась.
И я всё ещё в объятиях Уайатта.