Как только патрульная машина отъехала, видео переключилось на другой эпизод — пожарная машина у тлеющего кирпичного здания; двое пожарных в защитном снаряжении держали шланг и вбивали мощную струю воды в разбитую витрину магазина на первом этаже. Потёртая вывеска над окном гласила, что обугленные останки — это «Барбекю Бетти Би».
Ракурс совпадал с прежним, отчётливо намекая: съёмку снова ведёт высококлассный дрон. Гурни с интересом отметил, что RAM, по-видимому, задействовала немалые ресурсы для освещения событий в Уайт-Ривер.
Следом пошёл уличный опрос — женщина-репортёр с микрофоном и рослый пожарный в чёрном шлеме с золотыми буквами «КАПИТАН». Репортёр — стройная темноволосая, лицо и голос выражали глубокое беспокойство.
— Я Мэрилин Мейз, беседую с капитаном пожарной охраны Джеймсом Пелтом, человеком, ответственным за наведение порядка в этой хаотичной обстановке на бульваре Бардл, — сказала она, поворачиваясь к крупному мужчине, а камера приблизилась к его широкому, румяному лицу. — Скажите, капитан, приходилось ли вам когда-нибудь видеть нечто подобное?
Он покачал головой:
— Пожары бывали и серьёзнее, Мэрилин — в смысле жара и горения токсичных материалов, — но не в таких обстоятельствах, не с такой бессмысленностью разрушений. Вот в чём разница — в абсурдности происходящего.
Она кивнула с профессиональной озабоченностью:
— То есть вы склонны считать, что эти пожары — дело умышленных поджигателей?
— Это моё предварительное заключение, Мэрилин, — ответил он. — Его, разумеется, проверит наш специалист по поджогам. Но именно к такому выводу я бы сейчас пришёл.
Лицо репортёра отразило соответствующий ужас:
— Значит, вы утверждаете, капитан, что эти люди — некоторые из этих людей, уточню, мы говорим о части нарушителей закона среди населения, — что часть этих людей сжигает собственный район, свои магазины, свои дома?
— Ни малейшей логики, правда? Похоже, чувство разумности вообще выпало из нашего восприятия. Это трагедия. Печальный день для Уайт-Ривер.
— Благодарю, капитан, что нашли время поговорить с нами, — сказала она и повернулась к камере: — С вами были показательные комментарии капитана Джеймса Пелта о безумии и трагедии того, что творится на улицах этого города. Я — Мэрилин Мейз, веду прямой репортаж для «Поле битвы» сегодня вечером.
Кадр вернулся к формату «говорящих голов». Как и прежде, экран был поделен на три части. Центральное место теперь занимала ведущая. Она напомнила Гурни девушек определённого типа из групп поддержки: светлые волосы, ровный нос, широкий рот и расчётливый взгляд — каждое слово и жест просчитаны на успех.
Она заговорила с холодной улыбкой:
— Спасибо, Мэрилин, за этот наводящий на размышления разговор с капитаном Пелтом. Я — Стейси Килбрик из аналитического центра RAM News, и у меня в гостях двое влиятельных спикеров с противоположными точками зрения. Но прежде — несколько важных сообщений.
Изображение померкло. На тёмном фоне вспыхнули ключевые слова, выделенные жирным красным шрифтом, а зловещий голос, перекрываемый грохотом далёких взрывов, произнёс:
— Мы живём во времена опасности... безжалостные враги — внутри страны и за её пределами. Пока мы говорим, заговорщики ищут способ лишить нас данного Богом права защищать себя от тех, кто стремится разрушить наш образ жизни.
Затем «Голос» предложил бесплатную брошюру о нависших угрозах жизни, ценностям и Второй поправке.
Во втором ролике подчёркивалась исключительная ценность золотых слитков как самого надёжного средства сбережения, «поскольку наша погрязшая в долгах финансовая система близка к краху». Прозвучала древняя анонимная цитата: «Мудрейший — тот, чьё сокровище в золоте». И снова — обещание бесплатной брошюры.
Реклама завершилась, и в центральной части экрана вновь появилась Стейси Килбрик. По правую руку — темнокожая женщина лет тридцати с резкими чертами и короткой стрижкой «Афро». По левую сторону стола — белый мужчина средних лет, с короткими песочными волосами и лёгким косоглазием. В голосе Килбрик искусно смешались уверенность и тревожная нотка: