— Ты не знаешь, закрыты ли окна на верхнем этаже?
Голос Мэдлин заставил его вздрогнуть. Он оглянулся и увидел её в пижаме, на пороге коридора, ведущего в спальню.
— Окна?
— Дождь начинается.
— Я проверю.
Он уже тянулся, чтобы выключить компьютер, когда на экране всплыло объявление жирным шрифтом:
ЭКСТРЕННАЯ ИНФОРМАЦИЯ.
ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ — ЗАВТРА в 9:00.
С ШЕФОМ БЕКЕРТОМ, МЭРОМ ШАКЕРОМ, ОКРУЖНЫМ ПРОКУРОРОМ КЛАЙНОМ.
Он мысленно отметил время, надеясь, что мероприятие завершится до того, как ему придётся отправиться на встречу с Хардвиком.
Наверху оказалось открыто лишь одно окно, но и этого хватило, чтобы комната наполнилась цветочным ароматом весенней ночи. Он постоял, вдыхая мягкий, сладкий воздух.
Его беспокойные мысли уступили место первобытному чувству умиротворения. В памяти всплыла когда-то прочитанная фраза — вырванная из неизвестного контекста и тут, внезапно, ставшая точной: исцеляющее спокойствие.
И снова, как, бывало, прежде, за простой просьбой Мэдлин, которую он исполнил без колебаний, последовали приятные и совсем не ожидавшиеся последствия. Он был достаточно рационален, чтобы не усматривать в этом ничего мистического. Но сам факт их появления отрицать не мог.
Когда ветер сменился и дождь начал негромко барабанить по подоконнику, он закрыл окно и спустился вниз — ложиться спать.
8.
Спокойствие, увы, не было для него естественным состоянием. За несколько часов прерывистого сна родная химия мозга дала о себе знать — принесла лёгкую тревогу и привычные, тягучие кошмары. В какой-то момент он на мгновение проснулся: дождь стих, за редеющими облаками мелькнула полная луна, и где-то далеко завыли койоты. Он вновь провалился в сон.
Его разбудил новый вой — уже ближе к дому, — вырвав из видения, в котором Триш Гелтер шагала вокруг белого куба посреди поля нарциссов. Каждый раз, обходя куб, она произносила: «Я самая весёлая». За ней следовал окровавленный мужчина.
Гурни попытался вытолкнуть навязчивое изображение из головы и снова задремать, но непрекращающиеся завывания, вперемешку с простой надобностью сходить в туалет, в конце концов подняли его с постели. Он принял душ, побрился, натянул джинсы и старую футболку нью-йоркского полицейского управления и пошёл на кухню готовить завтрак.
К тому времени, как он расправился с яичницей, тостами и двумя чашками кофе, солнце уже выползло над сосновым гребнем на востоке. Он распахнул застеклённые двери, впуская утренний воздух, и услышал, как в курятнике под яблоней заурчали и закудахтали куры. Выйдя во внутренний двор, он с минуту наблюдал за щеглами и синицами, слетающимися к кормушкам, которые Мадлен установила рядом со спаржевой грядкой. Взгляд скользнул через низинное пастбище — к сараю, к пруду, к месту его раскопок.
Когда он случайно наткнулся на погребённый фундамент — разгребая крупные камни на тропе над прудом — и расчистил его настолько, чтобы понять, что строение древнее, ему пришло в голову позвать доктора Уолтера Трэшера взглянуть на находку. Трэшер был не только окружным судебно-медицинским экспертом, но и страстным любителем колониальной истории, коллекционером артефактов. Тогда Гурни сомневался, стоит ли привлекать его к делу, но теперь склонялся к этому. Знания Трэшера о руинах старых домов могли оказаться любопытными, а личный доступ к нему — полезным, если Гурни решит принять приглашение Клайна и подключиться к расследованию дела Уайт-Ривер.
Он вернулся в дом, взял телефон и снова вышел во дворик. Пролистал список контактов, нашёл Трэшера и нажал на номер. Звонок ушёл на голосовую почту. Записанное сообщение было коротким, как у Хардвика, но интонация — не грубая, а выверенно-деликатная. Звонившему предлагали оставить имя и номер, однако Гурни решил добавить деталей.
— Доктор Трэшер, это Дэйв Гурни. Мы познакомились, когда вы были судебно-медицинским экспертом в отделе убийств Меллери. Мне сказали, что вы специалист по колониальной истории и археологии на севере штата Нью-Йорк. Звоню, потому что обнаружил на своей земле участок, вероятно, восемнадцатого века. Там немало артефактов — инструмент для разделки мяса, нож с рукоятью из чёрного дерева, железные звенья цепи. И, возможно, человеческие останки — по-моему, детские зубы. Если захотите узнать подробности, свяжитесь со мной по мобильной связи в любое время.
Он продиктовал номер и закончил запись.
— Ты там с кем-то разговариваешь?