— Потому что то, что она мне сообщила, стало прямым ответом на вопрос, который я задал вам, — о том, что вы упустили в своём изложении ситуации. Текстовое сообщение на телефоне Стила и его возможные последствия. Ким побоялась идти с этим в местную полицию, которой не доверяет, и обратилась к вам. Но тема слишком щекотливая, чтобы вы делились ею со мной, пока я оставался вне команды. А если бы об этом рассказала вдова жертвы, вы бы избежали любых последствий. К тому же визит скорбящей женщины надавил бы на меня — и я принял бы ваше предложение.
Клайн смотрел прямо перед собой, молча.
Гурни поставил подпись на обоих экземплярах договора, один передал Клайну, второй сунул в карман пиджака.
Внутри управление полицией Уайт-Ривер оказалось предсказуемо тусклым отражением фасада — жужжащие люминесцентные лампы, окрашенные акустические потолочные плитки, запах дезинфицирующего раствора, смешанный с неизбежной кислинкой того, что подвергалось дезинфекции.
Клайн провёл его через пост охраны, и они пошли по длинному коридору с бесцветными шлакоблочными стенами. В самом конце была неосвещённая переговорная. Клайн нащупал выключатель — флуоресцентные лампы дрогнули и вспыхнули.
Противоположную стену почти полностью занимало широкое окно с опущенными жалюзи. В центре — длинный стол для совещаний. Слева на стене висела белая доска; чёрным маркером на ней было выведено время начала — 15:30. Судя по круглим часам над доской, сейчас было 15:27. Повернув голову вправо, Гурни с удивлением заметил, что стул в торце стола уже занят худощавым мужчиной в тёмных очках. Перед ним на столе лежала белая трость.
Клайн дёрнулся и обернулся:
— Гудсон! И не заметил, что ты тут.
— Зато теперь видишь, Шеридан. Я-то, разумеется, тебя увидеть не могу. Неведение — моё естественное состояние. Такой крест я несу — вечная зависимость от милостей зрячих товарищей.
— Никто в этих краях не знает обо всех и обо всём, больше тебя, Гудсон.
Худой хихикнул. Обмен репликами прозвучал как шутливый ритуал, из которого давным-давно выветрился его прежний юмор.
В коридоре послышались приближающиеся шаги и отрывистое сморкание. В комнату вошёл невысокий, тучный мужчина, которого Гурни узнал по пресс-конференции: мэр Дуэйн Шакер. Прижал к лицу носовой платок.
— Чёрт возьми, чёрт возьми, — протянул слепой. — Похоже, ты сам себя опылил.
Мэр сунул платок в карман слишком тесного пиджака, опустился на дальний конец стола и зевнул.
— Рад вас видеть, шериф. — Он снова зевнул и перевёл взгляд на Клайна: — Привет, Шеридан. Всё стройнее и злее, чем когда-либо. Хотел спросить тебя ещё на пресс-конференции — ты всё ещё марафоны бегаешь?
— Никогда не бегал, Дуэйн, разве что пятёрку иногда.
— Пять тысяч, пятьдесят тысяч — мне всё равно. — Шмыгнув, он окинул Гурни беглым взглядом. — Вы — новый следователь нашего окружного прокурора?
— Верно.
Худой на другом конце стола чуть приподнял трость, словно приветствуя:
— Я догадывался, что в зале еще кто-то есть — оставалось узнать, когда вы дадите знать о себе. Гурни, верно?
— Верно.
— Человек действия. Наслышан о ваших подвигах. Надеюсь, наш скромный уровень беспредела в этой лесной глуши вас не утомляет.
Гурни предпочёл промолчать. Клайн выглядел смущённым.
Мужчина аккуратно положил трость обратно и изобразил широкую улыбку:
— Серьёзно, мистер Гурни, скажите, что вы, житель большого города, думаете о нашей маленькой проблеме?
Гурни пожал плечами:
— Мне кажется, слово «маленькая» здесь не очень уместно.
— Какое слово вы бы…
Его перебило стремительное появление двух мужчин. Высокого, в безупречном тёмном костюме, Гурни узнал сразу — Делл Бекерт. В руках — тонкий портфель. Второй, по всей видимости, Джадд Терлок, в неприметной спортивной куртке и свободных брюках, сочетал телосложение линейного защитника с бесстрастной физиономией гангстера.
Бекерт кивнул Клайну, затем повернулся к Гурни:
— Я — Делл Бекерт. Добро пожаловать. Вы уже со всеми познакомились? — Не дожидаясь ответа, продолжил: — Не хватает Марка Торреса, руководителя ИТ-аналитики отдела расследования убийств. Он задержится на пару минут. Но начнём. — Он обошёл стол с другой стороны, выбрал центральный стул, поставил портфель прямо перед собой и сел. — Не могли бы мы добавить света?
Джадд Терлок поднялся за спинкой Бекерта и неторопливо приподнял жалюзи. Сидевший напротив, Гурни невольно залюбовался строгой композицией пейзажа, открывшегося из панорамного окна.
Чёрно-щебёночная дорога, окаймлённая сетчатыми заборами с колючей проволокой по верху, вела от управления полиции к другому бесцветному кирпичному корпусу, куда крупнее, но с узкими окнами. Чёрно-белая вывеска гласила: Центр содержания Хэлдона К. Эпперта — официальное название окружной тюрьмы. На возвышении в нескольких сотнях ярдов за ним громоздилась бетонная стена и сторожевые вышки — исправительное учреждение Уайт-Ривер, государственная тюрьма, носящая имя города. На фоне этого мрачного панно, служившего декорацией человеку, занявшему центр стола, Гурни пришло в голову: если кому-то взбредёт вообразить эти места вратами ада, то Бекерт выглядит их привратником.