— Мы подготовили план действий. — Бекерт вытащил из портфеля несколько бумаг. Терлок раздал каждому по экземпляру. — Упорядоченность процесса особенно важна, когда имеешь дело с безумным уровнем хаоса.
Гурни пробежал глазами краткий перечень тем. Он был системным, но мало что прояснял.
— Начнём с записей с камер наблюдения на месте убийства в Уиллард-парке, — сказал Бекерт. — Цифровые файлы хранятся…
Он осёкся, услышав торопливые шаги в коридоре. Мгновение спустя в комнату влетел стройный молодой латиноамериканец, виновато кивнул всем и занял место между Гурни и шерифом. Терлок подвинул через стол копию повестки дня, которую новичок пробежал взглядом, сосредоточенно нахмурившись. Гурни протянул руку:
— Дейв Гурни, офис окружного прокурора.
— Знаю. — Он улыбнулся — Марк Торрес. Полиция Уайт-Ривер.
С лёгким раздражением Бекерт продолжил:
— Исходные цифровые файлы на доработке в компьютерной лаборатории судебной экспертизы. Пока что нам хватит этого.
Он кивнул Терлоку. Тот постучал по нескольким значкам на небольшом планшете. Высоко на стене за спиной шерифа ожил большой видеомонитор.
Первая часть клипа оказалась более длинной версией той, что Гурни видел у Марва и Триш Гелтер. Дополнение включало несколько минут, предшествовавших ключевому моменту: офицер Стил мерил шагами тротуар на краю парка, не спуская глаз с толпы. Чуть в стороне, будто готовясь ворваться в людской водоворот на своём массивном каменном коне, вырисовывался памятник полковнику Эзры Уилларду, увеличенный сверх натуральной величины.
То ли из-за меньшего числа отвлекающих деталей, чем у Гелтеров, то ли потому, что запись была длиннее, Гурни заметил то, что упустил раньше: крохотную красную точку, скользящую по затылку Стила. Она следовала за ним не меньше двух минут до рокового выстрела — замирала, когда он останавливался, двигалась, когда он шёл, стабильно целя в основание черепа чуть ниже кромки защитного шлема. Мысль о том, что это — лазерный прицел винтовки, вызвала у Гурни неприятный холодок.
Затем ударила пуля, швырнув Стила лицом вниз на тротуар. Хотя Гурни знал, что сейчас это произойдёт, он вздрогнул. В памяти всплыли слова мудрого человека, которого он когда-то знал: сочувствие к чужой травме — суть сострадания, а сострадание — суть человечности.
По знаку Бекерта Терлок остановил видео и погасил экран.
— Тишину в зале нарушил мэр Шакер: — Ущерб, который несет бизнес этого города, из‑за этого проклятого видео, просто чудовищен. Телеканалы гоняют эту чёртову запись снова и снова. Из‑за неё наш маленький город выглядит как зона боевых действий. Место, которого лучше избегать. У нас есть рестораны, гостиницы формата «постель и завтрак», музей, прокаты каяков — туристический сезон вот‑вот начнётся, а на горизонте ни одного посетителя. Эта медийная шумиха просто убивает нас.
Бекерт не выказал ни малейшей реакции. Он перевёл взгляд на противоположный конец стола:
— Клутц? Насколько знаю, вам уже подробно пересказали, что на видео. Замечания?
Клутц с неприятной улыбкой погладил белую трость:
— Я искренне понимаю деловую тревогу Шакера. Естественно, инвестор, вкладывающий в экономику города, испытывает такие чувства. С другой стороны, вижу определённую пользу в том, чтобы дать людям по всему штату представление о том варварском дерьме, с которым мы здесь имеем дело. Людям надо это увидеть, чтобы оценить масштабы шагов, которые нам предстоит предпринять.
Гурни показалось, что он уловил едва заметный кивок согласия Бекерта.
— Есть другие комментарии?
Клайн покачал головой:
— В данный момент нет.
— А что скажет наш новый следователь?
Гурни пожал плечами; голос его звучал непринуждённо:
— Как думаете, почему стрелявшему потребовалось так много времени?
Бекерт нахмурился:
— Долго?
— Точка лазерного прицела висела на голове Стила довольно продолжительно.