Оба были голодны и пока ужинали, почти не разговаривали.
— Буфорд — её кот, — сказала Мадлен, откладывая вилку.
— Я подумал, что это её муж.
— У неё нет мужа. И, кажется, она вполне счастлива и без него.
После паузы Гурни вкратце пересказал всё, что случилось за день, включая разговор с Клайном на парковке.
— Чем больше он уверяет меня в своей открытости и честности, тем меньше я ему верю. Похоже, придётся принять решение.
Мадлен ничего не ответила. Лишь склонила голову набок и посмотрела на него с недоверием.
— Ты думаешь, моё участие — плохая идея? — спросил он.
— Плохая идея? Это плохая идея — позволить человеку, которого ты подозреваешь во лжи, использовать тебя в расследовании убийства? Отдавать свою жизнь в руки тому, кому не доверяешь? Боже мой, Дэвид, на какой планете это считалось бы хорошей идеей?
Отдавать свою жизнь в руки Клайна — звучало слишком драматично, но, по сути, она была права.
— Я подумаю об этом.
— Правда?
— Правда.
В глубине души он склонялся к тому, чтобы продолжить своё расследование — хотя бы ещё какое-то время. Он намеревался «переспать» со своими выводами по поводу Клайна.
Она посмотрела на него долгим взглядом, затем собрала тарелки и вилки и унесла в дом.
Он достал телефон и набрал номер, который дала ему Ким Стил. Звонок тут же ушёл на голосовую почту. Он оставил сообщение: было бы полезно получить телефон её мужа — с любой цифровой информацией, которая могла на нём сохраниться. Он тщательно избегал формулировок, звучащих категорично. Его лучший шанс — оставить ей возможность отказать.
Потом он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и попытался стереть суету прошедшего дня. Но мысли упорно возвращались к странной динамике власти на совещании в Уайт-Ривер: Бекерт явно доминировал, хотя за столом сидели три выборных лица, все выше его по рангу, — мэр, окружной прокурор и слепой шериф.
Спустя полчаса он всё ещё сидел на патио, вдыхая сладковатый весенний ветерок и пытаясь расслабиться, когда услышал, как Мадлен возвращается. Он открыл глаза и увидел её сразу после душа — волосы ещё влажные, босиком, в одних трусиках и футболке.
Она улыбнулась:
— Думаю, нам стоит лечь пораньше.
Это оказалось превосходным решением проблемы с концентрацией.
На следующее утро он проснулся, будто его толкнули. Приснилось, что он лежит на дне котлована, прикованный чёрной железной цепью к стене фундамента. На краю стоял слепой мужчина в тёмных очках и размахивал длинной белой тростью. Он взбешённо хлестал воздух туда-сюда, и каждый взмах отзывался пронзительным криком.
Когда Гурни пришёл в себя в постели рядом с Мадлен, крик превратился в звонок телефона на тумбочке. Он поднял трубку, пару раз моргнул, чтобы прояснить зрение. На экране — входящий от Шеридана Клайна.
Он прочистил горло и нажал кнопку:
— Гурни слушает.
Голос Клайна звенел:
— Самое время тебе ответить.
Гурни глянул на часы на тумбочке. 7:34.
— Проблемы?
— Час назад Деллу Бекерту позвонил пастор крупнейшей епископальной церкви Уайт-Ривер. Его взбесило заявление Бекерта в RAM News.
— В каком смысле?
— Ему показалось, что Бекерт сказал: Джордан и Тукер — убийцы полицейских.
— Пастор был расстроен этим?
— В ярости.
— Почему?
— Потому что Марсель Джордан и Вирджил Тукер в момент убийства были у него, в приходском доме. Они обсуждали пути прекращения насилия. Господи Иисусе! Вот почему они ушли с демонстрации раньше. Это значит, у них железное алиби. Они этого не делали. Не могли сделать. Разве что мы решим поверить, будто самый популярный белый пастор Уайт-Ривера в кармане у BDA.
— Ладно. Значит, не они. Есть алиби. И что?
— «И что?» — Да их только что нашли. Вот что.
— Нашли?
— Нашли. Мёртвыми.
— Что?
— Раздетых догола, привязанных к тренажёру на детской площадке в парке Уиллард, очевидно, забитых до смерти. На чёртовой детской площадке!
Часть II. Третий мужчина.
15.
В ожидании Бекерта и Терлока члены группы по управлению критическими ситуациями заняли вчерашние места, но настроение заметно поменялось. Не было ни праздных реплик, ни шёпота — по сути, не было разговоров вовсе.
Гурни мысленно метался между своим обещанием пересмотреть отношение к Клайну и последним трагическим происшествием.