Мы с Тирром уже направились к двери из кабинета, когда консул, опускаясь в кресло, вдруг негромко произнес: "Следующая".
Подумав, что обращаются к нам, мы с Тирром обернулись. И я увидел нечто заставившее меня замереть. Металлическая подставка на письменном столе консула, в которой лежала раскрытая книга, вдруг ожила и с тихим механическим жужжаньем перевернула страницу.
– Что ты сказал, дядя? – спросил Тирр.
– Ничего, – ответил Консул.
Тирр кивнул. И мы вышли из кабинета.
– Что это была за штука? – спросил я, стараясь скрыть охватившее меня волнение.
И еще прежде, чем Тирр успел объяснить, я уже знал ответ. То был листопереворачиватель – исчезнувшее из дома изобретение профессора Кварца!
Глава VIII. Сонные пилюли
В тот же вечер я снова принялся расспрашивать Эрудита об исчезновении профессора Кварца.
– Давай же, напряги память! – говорил я ему.
– Но я уже все рассказал. Все что знаю, – отвечал Эрудит.
– Ты хоть помнишь, как выглядел тот человек, похитивший профессора?
Эрудит задумался.
– Кажется, помню …
– Ну …
– Обычный человек, – ответил Эрудит. – Ничего особенного. Разве что …
– Что?
– На левом виске у него была …
– Татуировка!? – выкрикнул я.
– Да, татуировка, – подтвердил Эрудит.
– В виде змеи!?
– Именно так, – ответил Эрудит.
Схватившись за голову, я молча сел на край кровати.
– Не может быть! Неужели вы знаете этого человека? – догадался Эрудит и захлопал глазами, как делал всякий раз, когда был сильно удивлен.
Эта его привычка подражать человеческому поведению меня всегда страшно забавляла. Ведь как бы жестоко это не прозвучало, несмотря на весь своей интеллект, Эрудит был механизмом. Таким же, как часы, которые делал мой отец. Только более сложным механизмом. Честно признаться, с того самого дня, как я нашел Эрудита на чердаке, меня распирало от любопытства узнать, как он устроен был внутри. Однажды я даже предложил Эрудиту провести вскрытие, но он пришел в ужас от этой затеи. Напрасно я убеждал его, что бояться нечего, потому как я отлично управляюсь с отверткой и много раз без помощи отца разбирал и заново собирал самые разные часы. Все было тщетно. Эрудит наотрез отказался участвовать в таком научном эксперименте и даже обиженно заявил, что у него есть чувства и душа.
– Так вы знаете человека, который похитил профессора?
– Кажется, знаю, – ответил я.
– Кто же он?
Вместо ответа я встал и заходил по комнате. Эрудит не спускал с меня глаз. Неужели профессора в самом деле похитил дядя Тирра? Это с трудом укладывалось в голове. Изображение змеи на виске было позволено иметь немногим, и все же консул был не единственным. Змея являлась символом власти. Жрецы и советники наместника тоже были отмечены этим знаком. Просто совпадение? А как объяснить листопереворачиватель? Откуда он был у консула? Внезапно ко мне пришла мысль.
– А ты сможешь опознать этого человека? – спросил я Эрудита.
– Думаю, смогу, – ответил Эрудит. – Можно поинтересоваться, что вы задумали?
– Скоро узнаешь, – ответил я.
Я стремился развеять любые сомнения. И единственным способом сделать это – было устроить Эрудиту и консулу свидание. Причем консул, разумеется, не должен был ничего знать. Идея была отличной. Мысленно я похвалил себя. А как воплотить ее в жизнь? Весь вечер я ломал себе голову, но так ничего и не придумал.
За ужином, набравшись смелости, я рассказал родителям о приглашении консула учиться вместе с Тирром. Воцарилось молчание. Отец даже перестал жевать, а его рука с вилкой так и замерла в воздухе.
Мама первой нарушила тишину.
– Это же просто замечательно, – произнесла она.
Улыбнувшись, она мягко коснулась плеча отца.
– Милый, ты слышал? Наш сын сможет учиться!
– Слышал, – только и ответил отец.
– Разве ты не рад? По-моему, это хорошая новость.
– Время покажет, – ответил отец и продолжил жевать, давая понять, что разговор окончен.
На следующее утро я поднялся раньше прежнего. Мама велела одеть мне новую рубашку и проследила, чтобы я умылся и почистил уши. После она аккуратно причесала мне волосы и усадила завтракать. Мы были в кухне вдвоем. Мирра еще спала, а отец уже работал в мастерской.